Три красавицы на одну ночь - Дарья Калинина

В сложившейся ситуации Хаям могла оказать им неоценимую помощь. Уж она-то должна была тут знать каждый уголок. Чай, не первый день сидит. Судя по ее собственным словам и по тому, какого цвета синяк у нее под глазом. Оставалось только сообщить Хаям, что спасение близко. И заручиться ее поддержкой.

Это удалось блестяще. Узнав, что есть шанс избежать неминуемой смерти, Хаям заметно приободрилась. Глаза у нее засверкали. И даже ее синяк заиграл новыми оттенками. Нет, что ни говори, а Хаям была настоящей красавицей! И даже без переднего зуба и с поцарапанной физиономией она была хороша!

— Я знаю тут одно местечко, — заговорщицки прошептала она, близко наклонившись к подругам. — Настоящий бункер! Должно быть, прежние владельцы строили на случай восстания оголодавших масс или даже военного переворота в стране. Времена-то, помните, какие смутные были! А дом этот, мне Саид сам рассказал, строился как раз во время бандитского передела страны.

Подруги не удивились этому заявлению. Один — единственный взгляд на сам дом с окошками-бойницами, толстенными отвесными, без декора, стенами и могучими решетками наводил на эту мысль. Так что наличие в нем бункера подруг не удивил. Оставалось только незаметно загнать туда всех девушек, закрыться в нем и дать сигнал Герману к атаке.

С этим заданием подруги справились мастерски. Саид и Мохаммед с Абдулом уехали сразу же после того, как доставили в дом Лесю с Кирой. Свою крепость они оставили на сигнализации, на воротах бдила охрана, а в самом доме — церберша, которую пленные девушки между собой прозвали Гвинервой. Как ее звали на самом деле, никто не знал. Но тем не менее именно эта особа представляла собой сейчас наибольшую опасность.

— Эту Гвинерву необходимо нейтрализовать! — шепотом выразила свое мнение Леся. — Но как? Она такая здоровущая.

— И у нее электрошокер и резиновая дубинка, — поделилась опытная Хаям.

При этом она задумчиво потрогала кончиком языка просвет между зубами.

— Зуб мне сломала!

— Странно, вроде бы остальных девушек не били, — заметила Кира. — Лесе вот только пару оплеух дали.

— Пару! — немедленно обиделась Леся. — А шесть раз по морде не хочешь?

— Саид делает ставку на то, что девушки и так запуганы тем, что может произойти с их родными и близкими, если они вздумают своевольничать или тем более попытаются убежать, — пояснила подругам Хаям. — Бить их нет нужды. Они и так напуганы. И сделают, что он им велит, лишь бы сохранить жизнь своим горячо любимым родителям.

И, жалобно скривившись, Хаям добавила:

— А у меня, по очевидным вам причинам, нету человека, жизнью которого можно было бы меня шантажировать. Да и вообще я случай особый.

— Подожди! — остановила ее Кира. — А как же Слава?

— Слава? Вы что, и до него добрались? — восхитилась Хаям. — Ну что же, отвечу. Слава — это пройденный этап. И Саид об этом отлично осведомлен.

— Как же пройденный? — удивилась Кира. — Мы с ним говорили. Он вовсю оплакивает твою судьбу.

Хаям поморщилась:

— Пусть Слава остается со своей Оленькой. Если ее выпустят, конечно!

Леся подняла бровь, намереваясь что-то спросить. Но ее перебила Кира.

— И тебя здорово били? — спросила она у Хаям.

Та кивнула в ответ и бодро добавила:

— Впрочем, один зуб — это, честное слово, ерунда. Корень цел, так что новый нарастить можно. Еще лучше прежнего будет. Вопрос в другом. Как нам с вами убраться незаметно в бункер? Ведь если эта гнусная бабища поднимет тревогу, то сюда сбегутся охранники с ворот. Не знаю, стоит ли раньше времени волновать их.

— А их там много, — испугалась Кира, — этих охранников?

Женя тоже удивилась. Она полагала, что охранник всего один. Но Хаям быстро разочаровала подруг, объяснив, что охраны тут полно. Просто сидят они в своем домике на задворках, от ворот их не видно, и к девушкам их во избежание неприятностей не пускают.

— Каких еще неприятностей? — удивилась Кира.

— Многие девушки тут девственницы! — пояснила ей Хаям. — Штучный товар! Да еще красавицы. Сами подумайте, а вдруг какой-нибудь кретин-охранник влюбится в одну из них? И еще вздумает перед ней играть в благородного героя, спасающего свою возлюбленную и ее подруг от рук злодеев.

— Да уж, с Гвинервой такая опасность точно исключается! — хмыкнула Кира. — Не влюбится. Железобетонная леди не допустит!

И подруги сокрушенно замолчали.

— У меня есть один небольшой план, как нам от нее избавиться, — произнесла Хаям. — Эта стерва так меня поколотила, что до сих пор больно. Не прощу по гроб.

И, посмотрев на подруг, спросила:

— Вы мне поможете ей отомстить?

Девушки не замедлили согласиться. Хаям явно обрадовалась.

— Сейчас ночь, но Гвинерва в это время все равно не спит, — сказала она. — Если хозяев нет дома, то она сидит внизу и караулит входную дверь.

— Это единственный выход из дома? — спросила у нее Кира.

— Во всяком случае, мне не удалось обнаружить другого, — пожала плечами Хаям. — Ну так вот, слушайте….

И, знаком велев трем подругам наклониться к ней, она принялась что-то горячо им шептать, время от времени делая знаки руками. Но для непосвященных со стороны это могло показаться обычным женским шушуканьем.

Гвинерва, против которой строились коварные замыслы, сидела в холле и наслаждалась свежей сдобой с марципановой начинкой. Собственно говоря, эти булочки были единственной слабостью могучей женщины. Мужчин она презирала, так как, по ее мнению, они были существа слабые и глупые. Животными брезговала, считая их разносчиками бацилл, паразитов и всяческих инфекций. Женщин же ненавидела, не вдаваясь в анализ своего чувства. Ненавидела инстинктивно — и все тут.

В общем, мироощущение дюжей охранницы было на удивление прямолинейным. Она ни в ком не нуждалась и никого не любила, кроме своих булочек. И обычно наслаждалась ими в одиночестве, в тишине и покое. Работка ей в этот раз попалась непыльная. Девчонки боялись ее до полусмерти. И никакого бунта не затевали.

Гвинерва, которую на самом деле звали Груней, родом была из белорусской деревушки, где все жители отличались солидной комплекцией. Но даже на фоне крупных односельчан Груня с самой юности поражала своими габаритами. Парни к ней не сватались. Отчасти потому, что их вообще было мало в вымирающей деревне. Отчасти потому, что в дополнение к громоздкой фигуре у Груни еще смолоду был крайне нелюдимый и даже угрюмый характер.

Но тут где-то в доме на втором этаже раздался странный шорох, который отвлек охранницу от ее воспоминаний. Груня насторожилась. Что-то было в этом шорохе чужеродное. Она уже достаточно освоилась в этом доме, чтобы понять: такого шороха тут быть не должно. Но шум стих так же внезапно, как и возник. И Груня снова вернулась к своим воспоминаниям, методично поглощая одну булочку за другой.

Жили в деревне бедно. И после смерти родителей Груня отправилась к единственной своей родне — тетке. Тетка к тому времени уже вышла замуж за ленинградца, овдовела, снова вышла замуж. Но по-прежнему жила в Ленинграде. Приезд племянницы, которая почти полностью заполнила собой дверной проем, не слишком обрадовал тетку. Но все же она пристроила девку на работу туда же, где работала сама. В женское исправительное заведение, попросту говоря, в колонию.

Как ни странно, там Груня пришлась кстати. Ее нрав тут был достоинством, а не недостатком. И все бы шло хорошо, если бы не чрезмерная жестокость Груни. После того как она забила насмерть провинившуюся заключенную, Груню уволили. В ее защиту говорил тот факт, что заключенная была еще больше ее ростом, славилась жестоким нравом и держала в кулаке всю колонию. А против Груни говорил тот аргумент, что у нее была настоящая дубинка со свинцовыми шариками, а у заключенной — лишь ножка от стула.

Если бы та тетка не вздумала помереть, то на Грунину выходку посмотрели бы сквозь пальцы. Но ей не повезло. Во-первых, тетка умерла. А во-вторых, произошло это во время приезда проверяющих. Так что у начальника выхода не было.

— Ты погоди расстраиваться, — сказал он на прощание Груне. — Через годик шумиха уляжется. И я снова тебя возьму. Такие сотрудники — на вес золота. Думаешь, я этого не понимаю?

Снова раздался этот проклятый шорох и даже скрежет! Да откуда же он идет? Груня покрутила головой и решительно поднялась с места. С прежней работы ее уволили, и ей совсем не хотелось потерять и эту.

Так или иначе, а Груне надо было еще где-то прокрутиться этот год, пока она не сможет вернуться в свою разлюбезную колонию. Но неожиданно для нее работа нашла ее сама. И теперь Груня охраняла совсем иной контингент. Проблем он не создавал. И она была уверена, что все у нее под контролем. Верней, была в этом уверена до недавнего времени. Но сегодня в воздухе чувствовалась какая-то неясная тревога.