Участок - Алексей Слаповский

– Здравствуйте! Удочку я оставил тут.

– Какую удочку? – не понял хозяин. – И где это тут? Тебя тут не было!

– Как же? Ты-то был!

– Я-то был! Только обознался ты, спутал с кем-то. Я тебя впервые вижу! Перепутал с похмелья, дед.

– Может, и перепутал... – сказал Хали-Гали, боясь напрасно обвинить человека. И тут он увидел на полу свою облигацию. Поднял ее, развернул, показал Володьке:

– Моя облигация, я в нее деньги завертывал! Вот, у нее и краюшек оборван, точно моя! Так что, – сказал он хозяину, – был я у вас. Ты уж поищи удочку. Я, может, всю жизнь на нее копил! – Хали-Гали не удержался и всхлипнул. – Не обижай старика!

А хозяин тем временем посмотрел в комнату, где вопросительно стояла молодая неопрятная женщина и прислушивалась к разговору. Он незаметно сделал ей пальцем какой-то круговой знак. Она кивнула и пошла к телефону. Набрала номер и что-то тихо сказала в трубку.

А Володька вскипел.

– Не хнычь, дед! – сказал он. – Еще унижаться перед этим дерьмом! – И медленно стал приближаться к хозяину. – Так. Гони удочку, быстро! Иначе фейс попорчу!

– Вы что хотите сказать, молодой человек? – отступал от него хозяин. – Хотите сказать, что мы тут людей грабим?

– А то нет? Думаешь, не знаю, как это называется? Притон это называется!

– Да неужели? – поразился хозяин, паскудно улыбаясь. И вдруг согласился: – А ведь точно, притон! Так вы бы и выпили, если охота. А если не охота, – повысил он голос, – пошли отсюда, не пугайте посетителей! У нас тут скандалы запрещены!

– А я скандалить не буду! – тоже заулыбался Володька и взял табуретку за ножку. – Я тебе просто предлагаю. Или несешь удочку – или я тебе все стекла здесь расхреначу! Быстро! Меня там в машине люди ждут! – припугнул он на всякий случай.

В машине ждал Колька, вынув джинсы из пакета и всё пытаясь понять, подойдут они Даше или не подойдут.

Он увидел, как мимо проехала милицейская машина, как выскочили милиционеры с дубинками и помчались в подворотню. И через несколько минут вернулись, волоча безропотного Хали-Гали и упирающегося Володьку.

– Гады! Коррупция! Мафия! – кричал Володька.

А потом завопил, не глядя в сторону Кольки, чтобы милиционеры не поняли:

– Коля, езжай домой, вези Кравцова сюда! Быстро!

Пока милиционеры оглядывались, ища сообщника, «уазик» отчалил от тротуара и набрал скорость. Может, там был тот неизвестный, к кому обращался задержанный, может, нет. Милиционеры не стали тратить время на погоню и проверку.

А Колька за полчаса домчался до Анисовки и ворвался в дом Кравцова с криком:

– Павел Сергеевич, наших взяли!

– Кого? За что? Где?

– Хали-Гали и Володьку! В Полынске! Поедемте, пожалуйста!

Кравцов торопливо надел форму. Пистолет решил не брать. Поискал удостоверение, которое куда-то выложил, но не нашел. А оно, между прочим, лежало на самом видном месте, на столе. Но перед тем как вбежал Колька, Кравцов рассматривал чью-то фотографию. Торопливо положил ее, накрыв удостоверение и не заметив этого.

В машине Колька рассказал то, что видел. Проезжая мимо своего дома, остановился.

– Сейчас, на минутку домой забегу!

Он вбежал, положил перед Дашей пакеты с купленными для ребенка продуктами и сказал торопливо:

– Даш, я заехал, чтобы ты не беспокоилась. Вот, все купил. А мне еще съездить надо.

– Куда это? – недоверчиво спросила Даша.

– В райцентр обратно, с Кравцовым, вон, в машине сидит! У Володьки неприятность, выручать надо!

– А ты-то при чем? Выручатель нашелся! Дома останешься, нечего! – Даша встала в двери и посмотрела на Кольку строго. Очень строго. Обычно одного этого взгляда хватало, чтобы призвать к порядку мятущегося мужа.

– Ты чего это? – возмутился Колька. – Я же по делу, а не просто так!

Даша поняла, что придется применить безошибочный прием:

– Коля, ты меня знаешь? – спросила она.

– Знаю! А ты меня не очень, я смотрю! – выкрикнул Колька с необыкновенной смелостью. – Я сказал – надо, значит – надо! И все! А ну, пусти!

И Даша посторонилась от такого твердого мужского напора. Даша вдруг поняла: действительно надо. Даша укоризненно покачала головой вслед Кольке, но на губах ее почему-то появилась ну просто явно одобрительная улыбка. Вот и пойми после этого женщин...

Колька вскочил в машину, и они с Кравцовым поехали в Полынск.

Они поехали в Полынск и приехали, и Колька остановил машину напротив той самой подворотни.

– Тут они были. Потом менты подъехали! – Колька глянул на Кравцова и поправился: – В смысле – милиция. И забрали. Почему, за что – непонятно.

– Ладно, пойду посмотрю.

Кравцов прошел через подворотню, оказался во дворе. Стоял, осматривался. Тут дверь на втором этаже распахнулась и чья-то рука вытолкнула на лестницу человека асоциального вида и состояния. Человек споткнулся, упал, покатился вниз по лестнице. И там, похоже, собирался и заснуть. Но поднял голову, огляделся, увидел, что лежит на ходу, и это ему показалось неприлично. Он отполз под лестницу и там уже окончательно упал лицом в землю, обессилев от своего благородства.

Кравцов поднялся. Вошел в шинок.

Хозяин, увидев его, засиял:

– Здравствуйте! Что-то я вас не видел, извините? Служить к нам прибыли? Или проездом?

Кравцов не ответил. Оглядевшись, он понял, что тут, и спросил:

– Торгуем значит?

Мужчина пожал плечами, покрутил головой, успев, между прочим, мигнуть в соседнюю комнату женщине, которая тут же бросилась к телефону, развел руками и сказал:

– Какая торговля, товарищ старший лейтенант? Я просто живу здесь. А люди приходят в гости. И я их просто угощаю. Имею право, ведь так?

– Имеете. Тут двое были недавно, старик и парень. Как я понимаю, недоразумение какое-то вышло?

– Разве? Никаких недоразумений! – сказал хозяин абсолютно лживым голосом, то есть врал и при этом не скрывал, что врет, даже этим как бы бравировал.

– Вы не бойтесь, я же не по вашу душу пришел, – сказал Кравцов. – Просто мне интересно, куда их повезли?

– Кого? Я вас что-то, знаете, не понимаю! – продолжал хозяин валять дурака. Но вдруг, глянув через плечо Кравцова, перестал улыбаться, откровенно озлился и презрительно выкрикнул:

– И кто ты такой, чтобы меня допрашивать? Пришел выпить – пей! А милиция у нас своя есть!

Кравцов обернулся и увидел эту самую свою милицию: довольно молодых ребят, один сержант, другой рядовой.

– Документы предъявите! – потребовал сержант. Кравцов машинально поднял руку, чтобы залезть в карман, но засмеялся:

– Ерунда какая, документы забыл. Да я из Анисовки, участковый. Тут мои земляки... – хотел он объяснить, но сержант не стал слушать.

– Документы, пожалуйста! – повторил он. Кравцов усмехнулся:

– Какой-то ты непонятливый. Я же говорю...

– Ясно! Без документов, значит? – проявил смекалку рядовой.

– Фу ты черт. Вам объясняют...

– Пройдемте! – сказал сержант, взяв Кравцова за локоть.

– Э, э, без рук, пожалуйста!

– Пошли! – отважно крикнул рядовой тонким голосом. И толкнул Кравцова в плечо.

– Мальчики, вы чего? – обеспокоился Кравцов за коллег. – Неприятности будут! Это нападение на старшего по званию, за это статья!

Сержант угроз не любил. И сделал движение, чтобы заломить Кравцову руку за спину. Но вместо руки ухватил пустоту, хлопнув ладонями, будто ловил моль, и некоторое время недоуменно смотрел в воздух. Подняв голову, он не увидел и напарника. Напарник почему-то лежал на полу и взирал оттуда с грустью, потому что ему хотелось встать, а встать не давала жесткая и прямая нога Кравцова.

– Ах, ты так!

Сержант выскочил на крыльцо, свистнул, гикнул – и вот уже топот десятка ног послышался.

Не будем описывать сцену битвы и пленения Кравцова силами полынской милиции. Это неэстетично. Это только в кино красиво бывает: одного рукой, другого ногой, третьего головой, а всех остальных одним только угрожающим взглядом решительных глаз. В жизни проще и некрасивей. К тому же Кравцов драться хоть и умел, но не любил. Для дерущегося ведь что важно знать? Только одно: как сделать врагу убийственно больно. Но упаси бог хотя бы краешком сознания представить в это время боль врага. Специалист по боевой психологической подготовке, которого приглашали для обучения будущих офицеров милиции, несколько лекций прочел на эту тему. Главное, подчеркивал он, в момент боя, а желательно и в прочие моменты, видеть перед собой не человека, а кусок агрессивной биомассы, которую нужно любым способом нейтрализовать. Жизнь, учил он, есть бой на выживание, побеждает не тот, кто сильней, тренированней или умней, это уж совсем ни к чему, – побеждает тот, кто готов убить, отключив сознание и действуя как боевая машина. Мир, проповедовал он, делится на пастухов, овец, собак и волков. Каждый выбирает, кто он. Но побеждают лишь волки.