Венец безбрачия - Дарья Кузнецова

Честно говоря, повод для истерики, — а это была именно она, — был не самый весомый, но… видимо, накипело, да и запоздалый страх решил найти выход, пусть и такой неожиданный.

Впрочем, говорила я сейчас именно то, что думала. А думала я, что демоны ведут себя как полные кретины, потому что такой толпой, обладая такими силами, они вполне могли разобраться со всеми проблемами за пару часов. А они вместо этого развлекаются. Сартнара убили — всем плевать, Менгереля выкинули в другой мир — всем плевать, один демон чуть не убил другого, за что и пострадал — всем плевать, с большой долей вероятности пытаются убить их создателя — всем, опять же, плевать. И никто даже не пытается хотя бы сымитировать бурную деятельность по поиску виноватых. Более того, одна виновная доподлинно известна, и вновь — никаких действий! Непонятно, как их при таком отношении до сих пор всех не поубивали?!

Гер честно пытался меня успокоить. Вернее, поначалу он просто терпеливо ждал, потом — начал предпринимать попытки вклиниться в мой монолог. Я в ответ принялась бурно жестикулировать, отмахиваясь от призывов и уговоров. В какой‑то момент даже попыталась в порыве эмоций отвесить демону подзатыльник, напрочь забыв о присутствии третьего лица, но реакция у мужчины оказалась отличной, и мою руку он перехватил ещё на замахе. И тут же — вторую, во избежание.

Последовавшую за этим словесную конструкцию он выслушал с интересом и чуть насмешливой улыбкой, чем разозлил меня окончательно. Было чувство, что я вот — вот попросту лопну от возмущения. Видимо, моё состояние для Менгереля секретом не являлось, и он предпринял ещё одну попытку меня успокоить (или, что вероятнее, заткнуть). Гораздо более удачную, к слову.

Мгновение — и я оказалась в достаточно неожиданном положении: руки заведены за спину и надёжно зафиксированы не только хваткой демона, но и стеной, к которой тот меня прижал. А продолжать ругаться мне не давали губы мужчины, накрывшие мои; не поцелуй, просто прикосновение. Я ещё немного подёргалась, но, приняв наконец бесполезность всех этих телодвижений и бессмысленность претензий, присмирела.

Правда, отпускать меня Гер не спешил, а потом это прикосновение плавно превратилось в поцелуй. Неторопливый, вдумчивый, ласковый, на который я ответила сразу и без раздумий. А подаренной моим рукам свободой воспользовалась для того, чтобы покрепче обнять мужчину.

Недавнее возмущение выветрилось внезапно и полностью. Более того, я сейчас ловила себя на мысли, что полностью противоречу самой себе, потому что теперь мне тоже не было никакого дела до окружающего мира и до по — прежнему висящего в воздухе запаха гари.

Не знаю уж, сколько лет Менгерелю и как он их прожил, но целоваться, определённо, за это время научился виртуозно. По — моему, гораздо лучше, чем его покойный приятель… Может быть, всё дело было в отношении, кто знает? Но сейчас мне хотелось, чтобы этот поцелуй не заканчивался. Хотелось продолжать ощущать крепкие объятья и впитывать даримое ими ощущение умиротворённого покоя. Хотелось закрыть глаза, доверившись чувству узнавания и родства, вновь твердившему, что знакомы мы не две недели, а, по меньшей мере, две жизни.

Вскоре нежность исподволь уступила место желанию. Поцелуй стал более глубоким и чувственным, а ладонь демона переместилась с моей талии на бедро. Закралась мысль, что стоило бы возмутиться и воспротивиться, но была с позором изгнана. Довольно глупо строить из себя стеснительную невинную деву, особенно после непродолжительного знакомства с Сартанаром. Да и… мне ведь хорошо. А дальше, наверное, будет ещё лучше.

В конце концов, сожалеть о поступке, на мой взгляд, несколько логичней, чем об упущенной возможности.

Однако, мозги я выключила преждевременно, потому что заталкивать меня в ближайшее помещение, на ходу срывая одежду, не стали. Через некоторое время Гер прервал поцелуй, крепко зажмурившись и слегка запрокинув голову. Правда, выпускать меня из охапки он тоже не спешил, и это внушало определённый оптимизм. Поэтому я не стала требовать срочного продолжения, а уютно устроила голову у демона на плече, уткнувшись лицом в шею. Предварительно окинув взглядом коридор и обнаружив, что мы здесь остались одни, если не считать останков конусов на полу.

— Какая ты, оказывается, бываешь громкая и многословная, — с тихим смешком проговорил Менгерель. — Где только таких выражений набралась.

— Работа такая, — хмыкнула я в ответ. — Извини, не сдержалась. Я обычно стараюсь за языком следить, а то так ляпнешь при ребёнке или, хуже того, при бабушке — и привет.

— Бабушка такая грозная?

— Не то слово, — я тихо хихикнула, но, стоило вспомнить дом, и веселье сразу как рукой сняло. Оставалось только глубоко вздохнуть, сглотнуть комок, и прижаться к мужчине крепче, будто он мог что‑то изменить вот прямо сейчас. Кажется, перемена моего настроения от Менгереля не укрылась, и он ласково провёл ладонью по моей голове и шее.

— Ты, кажется, хотела что‑то спросить, — после длинной паузы проговорил он. — Или вот это самое и хотела? Выяснить, как продвигается расследование?

— В том числе, — согласилась я, с радостью пользуясь предоставленной возможностью несколько разбавить первоначальную цель визита.

— Пойдём, — кивнул он, ещё отстраняясь. Я тоже нехотя разомкнула объятья, уговаривая себя аргументами вроде "негоже посреди коридора всякими приятными вещами заниматься" и "он же от меня не пытается сбежать, так что ловить пока рано".

Шарахаться от меня Гер сейчас не стал. Легонько придержал за талию, подводя к двери, пропустил внутрь. На моё счастье, никаких трупов в этот раз в лаборатории не было. На одном из столов мирно побулькивала какая‑то перегонная система из колбочек и трубочек, ещё на одном — низко гудела матовая металлическая сфера размером со средний глобус, стоящая на специальной треноге. Ещё на глаза попалось несколько раскрытых книг и внушительных размеров друза какого‑то зеленовато — прозрачного кристалла. А один из препараторских столов был аккуратно застелен; кажется, ночевать мужчина сейчас предпочитал именно здесь.

— Гер, а как же ты книги читаешь, если артефакт ещё не восстановил? — не удержалась я от бестактного вопроса.

— Я же говорил, это заклинание, — он пожал плечами. — Артефакт всегда повторяет некие известные чары, просто реализует нужный эффект без участия мага. Данные конкретные чары сложные и очень утомляют, постоянно держать их невозможно. Меня хватает где‑то на час в сутки, — спокойно пояснил мужчина. — Присаживайся. Может, ты чего‑нибудь хочешь?

— Поговорить, — со смешком ответила я, послушно усаживаясь на стул к письменному столу и задумчиво снизу вверх разглядывая застывшего рядом мужчину. Кажется, второго стула тут не было, потому что Менгерель в итоге угнездился на краю стола, потеснив бумаги. — Меня… раздражает сложившаяся ситуация. То есть, я понимаю, что тебе до этого может не быть никакого дела, и вообще я тут на птичьих правах, но нервничать и раздражаться это не мешает. И я надеялась, что ты как‑нибудь прояснишь ситуацию. Причём это касается не только общей политической ситуации, но и наших с тобой личных отношений, которых вроде как нет, но об их существовании осведомлён едва ли не каждый первый, — набравшись решимости, всё‑таки высказалась я. И даже голос не дрогнул!