Всегда в бою - Афанасий Белобородов

Четверо бойцов во главе со старшим сержантом Р. В. Рьяновым, комсоргом роты, отправились к лощине в уверенности, что по такому морозу блиндажи вряд ли пустуют. Так оно и оказалось. Разведчики еще издали услышали голоса и бряканье котелков. Вражеские солдаты - их было более двадцати - толпились около полевой кухни.

Старший сержант Рьянов, бойцы Хромов, Жидеев, Шориков и Морувьяничев подползли поближе и, взяв автоматы на изготовку, встали над краем лощины. "Руки вверх!" - скомандовал Рьянов. Солдаты выполнили команду, но тут выскочил из блиндажа офицер. Он крикнул: "Фойер!" ("Огонь!") - и, заметив замешательство своих подчиненных, выстрелил в одного, который все еще стоял с поднятыми руками. Солдаты схватились за автоматы, но разведчики их опередили и первыми открыли огонь. Оставшиеся в живых гитлеровцы второй раз за эти десять минут подняли руки вверх. Разведчики доставили в штаб дивизии пятерых пленных, в том числе фельдфебеля, и 19 трофейных автоматов{55}.

На допросе выяснилось, что застигнутая в лощине группа солдат - не взвод, как думали разведчики, а целая рота 138-го немецкого горнострелкового полка, точнее ее остатки. Пленные рассказали, что, по слухам, к ним в подкрепление прибыла из Невеля целая пехотная дивизия, что прибывают и другие части. Их номеров они не знали.

Итак, противник стягивал силы для нового удара на Великие Луки. Факт этот был тем более настораживающим, если учесть, что 44-я лыжная бригада выходила из состава корпуса и прикрыть плотно ее участок мы могли только за счет растягивания и без того широкой полосы обороны 9-й гвардейской дивизии.

Фронтовики знают, что в подобной обстановке смена частей на переднем крае всегда чревата неожиданностями. Так случилось и у нас. В ночь на 11 декабря 3-й батальон 22-го полка сменил 44-ю лыжную бригаду на участке Сурагино, Изосимово, Башмаково, выставив боевое охранение в Кожине. Сдача и прием этого 4-километрового участка были закончены в 8.30 утра, а шесть часов спустя именно здесь противник нанес первый удар.

Два фашистских пехотных батальона под прикрытием артиллерийско-минометного огня атаковали батальон старшего лейтенанта Демина. Это подразделение, имевшее в своем составе лишь 72 бойца и командира и не успевшее как следует оборудовать позиции, стойко встретило натиск численно превосходящих сил. За день ожесточенного боя противнику удалось продвинуться на 2 - 2,5 км. Подполковник Романов бросил в контратаку подкрепление - батальон лейтенанта Меркулова, и фашисты были остановлены.

Вечером, докладывая командующему армией обстановку, я сказал, что, судя по всем признакам, сегодняшний удар - это только разведка боем. В тылу противника происходят крупные передвижения войск, в том числе - артиллерии. Генерал Галицкий ответил, что его мнение такое же. Командарм подчинил мне только что прибывшую 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Д. М. Баринова. Дивизия эта была поставлена во втором эшелоне корпуса, а ее 61-й гвардейский полк передан в подчинение командира 9-й гвардейской дивизии.

Последующая неделя прошла в атаках противника, который ежедневно двумя-тремя батальонами при поддержке танков и авиации наносил короткие удары, пытаясь нащупать слабости в нашей обороне. Некоторого успеха он добился лишь 14 декабря. Атаковав на этот раз более крупными силами (два пехотных полка 291-й пехотной дивизии), фашисты захватили Громово. Однако на следующий день они были выбиты из деревни контратакой 18-го гвардейского полка.

Эти события в моей памяти связаны с именем Николая Степановича Гальпина. О том, что полк сдал Громово, он узнал в полевом госпитале, где лечился от ранения. Капитан Гальпин в ту же ночь, забинтованный, с подвешенной в лубке рукой, прибыл на передовую, к своим бойцам. И сразу из окопа в окоп, от солдата к солдату передавалась ободряющая весть: "Комбат с нами!" Гальпину подчиненные верили беспредельно, за ним они шли, как говорится, в огонь и в воду. Так было и на этот раз.

Утром командир полка доложил командиру дивизии, а тот - в штаб корпуса: "Громово взяли. Первым ворвался в деревню 2-й батальон капитана Гальпина".

С 16 декабря в полосе корпуса установилось относительное затишье. Противник, видимо, подтягивал резервы. Если он и предпринимал атаки, то малыми силами и на узких участках. А на левом фланге корпуса, в полосе 46-й гвардейской дивизии, вообще был пассивен.

Затишье, однако, никак не свидетельствовало о том, что враг выдохся. Наоборот, мы понимали, что предыдущие его бои являлись лишь подготовкой к более сильному удару. Он берег свой главный козырь: подвижные части - танки и мотопехоту. Об их рассредоточении информировал нас и штаб армии, об этом же докладывали разведчики 9-й гвардейской дивизии. Один из них, старший сержант М. Г. Кондратьев, мастер глубокого разведывательного поиска, еще 13 декабря доставил в штаб корпуса контрольного пленного. Пленный был из состава 20-й немецкой моторизованной дивизии. Он рассказал, что кроме его 76-го моторизованного полка из Невеля прибыл 90-й мотополк этой дивизии, ее артиллерия и танки.

Сомнений не осталось: противник продолжит наступление к Великим Лукам именно здесь, на правом фланге корпуса, в полосе обороны 9-й гвардейской дивизии.

Передний край этой дивизии проходил в основном по низменности, которая двух-трехкилометровой полосой простиралась с севера на юг, между двумя железными дорогами, сходящимися в Великих Луках. В глубине нашей обороны и параллельно низменности подымалась гряда высот (отметки - 165 - 180 м над уровнем моря). Еще далее на восток, тоже на господствующих высотах, располагались опорные пункты, где недавно мы уничтожили ширипинскую группировку противника. При необходимости корпус мог опереться и на эту готовую укрепленную позицию.

В целом местность представлялась весьма выгодной для обороны. Попытка лобовым ударом прорваться через два естественных рубежа, к тому же заранее подготовленных к обороне, сулила противнику, прежде всего, большие потери. Но, как покажут дальнейшие события, гитлеровские генералы пошли именно этим путем, полагая, видимо, что потери окупятся оперативным выигрышем, что ударная группировка сможет прорваться к Великим Лукам по кратчайшему направлению. Спешить на выручку великолукскому гарнизону вынуждала противника и обстановка, сложившаяся там. Соединения 3-й ударной армии, ведя уличные бои, уже овладели западной частью города Великие Луки.

В ночь на 19 декабря штаб армии предупредил нас о том, что в ближайшие часы надо ждать наступления противника. Его 20-я моторизованная дивизия полностью сосредоточилась за боевыми порядками 291-й пехотной дивизии. Я тотчас выехал с оперативной группой управления на свой наблюдательный пункт, находившийся в полосе 9-й гвардейской дивизии.