Опасное наваждение - Натали Питерс

Я стояла, приоткрыв рот от удивления. Это был тот самый смешной человечек из парка Пратер в Вене. Опомнившись, я присела в глубоком реверансе.

– Прошу прощения, ваше величество! Я даже и не подозревала…

– Ничего страшного, моя дорогая. – Король взял меня за руки и заставил встать. Он засмеялся. – Ты должна простить стареющему монарху его маленькие причуды. Вольфганг, ты еще здесь? Пожалуйста, оставь нас.

Барон убрал пистолет и, выпрямившись, щелкнул каблуками.

– Как прикажете, ваше величество, – холодно заметил он, слегка поклонившись. Бросив на меня злобный взгляд, от которого я даже поежилась, барон четким военным шагом вышел из комнаты.

– Ваш подчиненный разозлился на меня, – сказала я виновато. – Кроме того, я вас отвлекла. Он сказал, что вы не хотите меня видеть…

– Не волнуйся о Вольфганге, – успокоил король, подводя меня к длинной кушетке перед камином. – Он всегда на кого-нибудь злится. Вообще этот человек – страшный зануда, но я не могу от него избавиться. Он, к сожалению, лучший друг моего сына. Ты выглядишь еще привлекательней, чем в прошлый раз. Я так рад, что ты приняла мое приглашение. А как твой маленький?

– Он мертв. В Вене была эпидемия гриппа. – Я отвернулась, глядя в огонь.

Король сжал мои руки.

– Как мне жаль, – сказал он с искренним сочувствием. – Но ты теперь у меня в гостях! Ты будешь жить в моем дворце и я назначу тебя… эээ… я назначу тебя официальной музой первого поэта королевства, то есть меня. Знаешь, что я заметил, когда ты сидела в парке? Меня поразило сходство между тобой и скульптурой. Ты помнишь ее? Афродита. Копия римской копии из моей коллекции, и неплохая. Такое красивое лицо, чистое, благородное и такое холодное, каким только может быть камень. Но я увидел тебя, и статуя словно ожила. Ты плакала, и мне показалось, что у меня вот-вот разорвется сердце. Ты самое теплое, живое и ослепительно красивое создание, какое я когда-либо видел. Я очень жалел, что ты не приняла тогда моего приглашения на чай. Но потом мы встретились снова. Судьба! Ты рассказала мне о своих бедах, и я понял, что ты должна всегда находиться рядом со мной. Понимаешь? Я в некотором роде известный собиратель красоты. Позволь показать тебе кое-что.

Он взял меня за руку и провел по лабиринту коридоров в большой зал. Его энтузиазм напоминал мне радость маленького мальчика, и я понимала, что он собирался показать мне что-то, чем он сильно гордился.

Вдоль стен стояли многочисленные бюсты и статуи: римские императоры, сенаторы, военачальники. Там были греческие мальчики и мужчины и целый пантеон богов и богинь. Я ничего не знала об античном искусстве, понимая только, что эти статуи очень старые и что я видела нечто подобное во Флоренции и Риме.

– Моя коллекция, – гордо объявил король Людвиг. – Или по крайней мере часть ее. Собиралась годами. Некоторые статуи не слишком хороши, но вот эта…Узнаешь? Афродита, но вовсе не похожая на ту жалкую мраморную статую в Пратере. Посмотри, как сверкает мрамор, как он гладко отполирован. Разве она не прелестна? А теперь посмотри на ее лицо! Она – это ты, дорогая. Ты!

Статуя была действительно красива, но, как мне показалось, сходство между нами ограничивалось только фигурой: у Афродиты были красивые бедра, длинные ноги и полная грудь.

– У тебя те же классические пропорции, – радостно продолжал король. – Твое лицо разделено на совершенные трети. Расстояние от лба к носу, длина носа и расстояние от носа к подбородку равны. Ты сама это увидишь. – Он нетерпеливо подвел меня к зеркалу. – Классический прямой нос! Замечательные скулы. Неповторимый округлый подбородок. О! – Людвиг Баварский судорожно вздохнул и воздел руки к небу. – Всю свою жизнь я был истинным ценителем красоты. Я живу ради красоты, и я окружаю себя красивыми вещами и красивыми женщинами.

– А теперь вы решили и меня прибавить к своему великолепному пантеону? – улыбнулась я.

– Да. Именно так. – Король одобрительно кивнул. – Ты, наверное, сочла довольно эгоистичной мою просьбу приехать в Мюнхен, но все мужчины эгоисты, моя дорогая, и почему король должен отличаться от остальных? Обещаю, что буду хорошо заботиться о тебе. Ты получишь все, что захочешь, только попроси.

– Я хочу научиться читать и писать, – объявила я твердо. – Я наполовину цыганка и никогда не училась грамоте.

– Замечательно! Восхитительно! – Людвиг всплеснул руками. – Я сам стану учить тебя. Английскому и немецкому. Не умеешь читать, да? Весьма необычное занятие для меня – преподавание. Как я могу писать для тебя стихи, если ты не сможешь их прочесть? Я сейчас же отдам приказ приготовить тебе подходящие апартаменты. Думаю, лучше всего рядом с моими. Вольфгангу придется переехать.

Мы с Людвигом вернулись в зал. Он непрерывно болтал и смеялся, словно маленький мальчик, который наслаждается новой игрушкой. Однако, прежде чем мы вошли в его комнату, он остановился и коснулся рукой моего рукава.

– Есть еще кое-что, моя дорогая. – Он слегка покраснел. – Я не стану… эээ… просить что-либо у тебя… кроме… эээ… Кроме того, о чем я уже сказал. Ты будешь моей музой, и ничем больше. Когда передо мной столь совершенная красота, мне не хочется… эээ… Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Прекрасно понимаю, – ответила я. – Вы не хотите спать со мной. – Он покраснел и смущенно уставился на свои туфли. Я ласково взяла его за руку и сказала: – Я очень благодарна вам за честь, ваше величество. Благодарна, что вы согласились стать моим другом. Обещаю, я не подведу вас.

– Мы будем лучшими Друзьями, – счастливо согласился король, – а также учителем и ученицей, богиней и ее верным поклонником. Пойдем, моя милая Венера, отпразднуем нашу встречу шампанским. Какой сегодня чудесный день.

Мои комнаты были элегантно обставленными, светлыми и очень удобными. Анна никак не могла поверить нашему счастью – жить в королевской резиденции рядом с самим королем. Людвиг заходил каждое утро, чтобы позавтракать со мной, и каждый вечер перед тем, как лечь спать. Он всегда приносил какую-нибудь безделушку из его огромной коллекции: украшение, вазу или статуэтку. Он часто обращался ко мне «Венера» или «Афродита», и мне иногда казалось, что он действительно считает меня богиней любви и красоты.

Почти сразу же он приказал придворному художнику герру Штилеру нарисовать мой портрет для «Галереи красавиц» – известного на весь мир собрания портретов самых красивых женщин Европы, где были изображения и дочери мюнхенского сапожника, и портреты самых избранных дам высшего света со всех континентов. Королю так понравился мой маленький портрет, что он заказал у Штилера еще одну работу, где я была написана в костюме Афродиты – греческой тоге, которая оставляла открытой одну руку и грудь. Он присутствовал на каждом сеансе и, когда все было закончено, приказал повесить этот портрет у себя в спальне. Нечего и говорить, что эта история вызвала страшный скандал. Но король, казалось, ничего не замечал.