Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

Отняв руки, я похлопала себя по грудине: легкие все еще жгло.

— Что у тебя за духи, прах побери? — спросила я, свирепо глянув на Ханну.

— Мне сделал их Роха Дав по индивидуальному заказу, — похвасталась Ханна. — Это знаменитый «нюхач», его выучили в парфюмерном доме Герлена. Он замешивает в духи жидкое серебро, и я душусь ими, когда мне нужна дополнительная гарантия, что клубные вампиры не станут меня домогаться.

Жидкое серебро! Понятно, почему у меня легкие горят огнем.

Малик стоял на самом пороге, и лицо его полностью скрывали тени. Голая грудь мягко сияла в полумраке комнаты, розовый шрам под сердцем был едва различим, и выглядел мой спутник элегантно и собранно, как всегда, хотя на нем были только брюки от костюма. То ли Ханнино зелье подействовало на него не так сокрушительно, то ли он заранее о нем знал и отключил свои чувства, не успев вдохнуть отравы.

Да и вообще интерьерчик был так себе, не под стать Малику. Так могла бы выглядеть гостиная в номере-люкс плохонького отеля — все выдержано в голубых тонах, а мебель покрыта серебряной краской, — если бы не стеклянная стена у меня за спиной. За стеной открывался великолепный вид на танцплощадку «Голубого сердца» на три этажа ниже, где толпа колыхалась в ритме бас-гитары, который чувствовался даже здесь, хотя слышно ничего не было.

Ханна стояла за одним из диванов, положив руки на широченные плечи знакомого вампира, — конечно, это же Дарий, ее игрушечка. Он развалился на подушках, глядя на меня из-под полуопущенных век. Одет он был в точности так же, как тогда, когда я видела его в последний раз — у меня дома: голый, в одних тугих черных трусиках от Кельвина Кляйна и высоких черных ботинках. На лбу у него поблескивали бисеринки подкрашенного кровью пота, такой же пот струился по накачанной груди, достойной обложки дамского романа. Вид у него был такой, как будто он упился кровью до невменяемости и вот-вот впадет в кровавый сон, — это вампирский аналог глубочайшего, позорнейшего опьянения.

— Естественно, большинству клубных вампиров это не вредит, — щебетала между тем Ханна, ласково ероша мелированную волнистую шевелюру Дария. — Они же все выключенные, когда не едят. А поскольку здесь вдоволь добровольных доноров, а я уже покормила моего милого Дария, больше мне никто не нужен. Так что духи — это мой способ, так сказать, предохраняться…

— Ханна, с какой целью вы здесь? — Голос Малика звучал мягко-мягко, но в нем сквозила нотка угрозы.

Я была готова догадаться с трех раз, что речь идет о некоем яйце Фаберже, потому что Ханна знала о моих маскировочных чарах и к тому же, несомненно, знала, что каждый второй вампир в городе с нетерпением ожидал сегодня появления Розы с Маликом, а я к тому же пропала на пару дней, так что для меня Ханнино присутствие в клубе отнюдь не было сюрпризом.

Ханна безмятежно повернула к нему улыбающееся лицо.

— Я думала оказать вам услугу. — Она запрокинула Дарию голову, показала горло. — Вампиры задумали лишить вас кровной доли — подозреваю, вы об этом уже знаете. Вот я и решила предложить вам кое-что питательное. — Она провела пальчиком по груди Дария, прочертив дорожку в кровавой испарине. — Как видите, он хорошо поел… — (Точнее, обожрался.) —…и готов исполнить любые ваши желания — верно, Дарий? — В завершение она похлопала Дария по щеке.

— Да-а… — выговорил он заплетающимся языком, по-прежнему не спуская с меня мутного взгляда, и уронил голову на плечо.

Малик не пошевелился, даже не моргнул, но я ощутила, как он напрягся всем телом. Это заставило меня вспомнить о собственном голоде — и живот подвело так, что я едва не согнулась пополам.

— Единственное, о чем я прошу, — оставьте его в живых, — добавила Ханна, после чего нагнулась и лизнула Дарию горло. — Он для меня, знаете ли, такое утешение, не хотелось бы его терять.

— Тогда оставьте нас, — приказал Малик.

Ханна подтолкнула Дария в плечо, заставила встать. Он тяжело поднялся на ноги и, пошатнувшись, шагнул к Малику, а тот распростер объятия, прижал Дария, который был выше его на полголовы, к груди, а затем одним плавным движением подхватил его под колени и поднял — как невесту у порога. Судя по тому, как легко это у Малика получилось, весу в Дарий было не больше, чем в его кельвин-кляйновских трусиках.

— Нет, Малик, это вы нас оставите. Мне нужно оказать услугу еще кое-кому, — заявила Ханна, с улыбкой вытащила из-за дивана большую черную дорожную сумку и поставила ее на подушки — внутри брякнул металл. — Элизабетта желает, чтобы Роза на церемонии была в подобающем туалете.

Мне заранее показалось, что «подобающий туалет» окажется не в моем стиле.

— Займите спальню. — Ханна указала на вторую дверь. — Не беспокойтесь, мы подождем, пока вы все закончите, и никуда не уйдем.

Малик нерешительно остановился, потом поглядел на Дария, замершего в его объятиях, глаза его хищно блеснули — и у меня мучительно перехватило горло, не знаю от чего, то ли от зависти, то ли от страха.

«Женевьева, берегись, — прошептал у меня в голове голос Малика. — Она не то, чем кажется».

Дверь отворилась — сама по себе, — и у меня промелькнула мысль, что Малик, наверное, владеет еще и телекинезом. Я отложила этот вопрос на потом.

Когда дверь закрылась за Маликом с его обедом, я повернулась обратно — к самодовольно улыбающейся Ханне. Малик напомнил мне, что я в теле Розы и могу пользоваться только ее вампирскими чувствами — всех магических способностей я лишилась. Раньше меня это особенно не беспокоило, но ведь в обличье Розы мне никогда не приходилось иметь дела с колдунами. А сейчас я не могла включать магическое зрение и не видела даже привидений — да, когда-то меня это раздражало, но Козетта только что мне помогла, и теперь мне было неприятно остаться совсем без защиты.

— Ханна, так с какой целью ты здесь? — повторила я вопрос Малика.

Ханна подошла ко мне и остановилась, глядя на круговорот толпы внизу.

— Прямо цыплята в лисьей норе, да? — Она презрительно засмеялась. — Совершенно не представляют себе, как здесь опасно. Но мы же не такие, верно, Женевьева? — Ее пальчики потеребили серебряный кулончик в виде черепа, лежавший в яремной ямке. — Мы-то знаем, как непредсказуема жизнь, если, конечно, некому протянуть нам руку помощи. — Она подышала на стекло, затуманила его, помахала ладошкой перед помутневшей стеной. — Давай посмотрим…

В толще стекла появилась картинка — комната, похожая на ту, где мы находились. В комнате лицом друг к другу стояли Деклан и Элизабетта, а на столике между ними я увидела хрустальный кубок, до половины заполненный иссиня-красной жидкостью. Элизабетта протягивала Деклану тонкий серебряный нож — искуснее украшенный, чем у Малика, и с уже окровавленным острием, — и улыбнулась. На ее остреньком личике — в данный момент юном — читалось предвкушение. В ответ Деклан тоже улыбнулся — вокруг синих глаз собрались веселые морщинки, — взял нож, а затем протянул руку над кубком и стремительным, едва уловимым движением рассек плоть вдоль вены, взбугрившейся синим жгутом под белой ирландской кожей. Темная кровь потекла из раны, смешалась с той, что уже была в кубке.