Ведомые Духом - Катти Шегге

— Не богата эта земля по виду, — сказал Алкар, — но, как и другие края, принадлежит нашему государю. Мы защищаем её от врагов Мории, а наши граждане трудятся на ней и исполняют волю богов. В нескольких лигах на юг находится самое восточное истарское поселение — Пункт 34. Ссыльные преступники занимаются там, в основном, добычей угля в шахтах, за что и кормят свои семьи. Его коменданту я передам тебя, рудокоп. Он займется твоим делом, запишет показания, перешлет их в Лемах. Здесь тебе предстоит дожидаться приговора.

Пункт 34 состоял из пяти дюжин старых деревянных домов, взгроможденных вокруг высокого каменного здания. К нему Алкар направил отряд по глиняной дороге, протоптанной от горных склонов. Возле покосившихся изб резвились ребятишки, женщины стирали белье и кормили домашнюю птицу, прикрикивая на маленьких сорванцов. Недалеко от каменного дома, который пограничники назвали прохлом, что значило колодец на старом южанском наречии, располагались небольшая конюшня и кузница.

— Основные печи для переплавки металлов и изготовления орудий находятся в шахтах, — пояснял командир. — Они остались ещё со времен Пелесса, там работают все мужчины этого поселения. Их жены, большинство из которых тоже провинились перед законом и отбывают ссылку в Истаре, живут в этих лачугах. Я очень хорошо знаю коменданта этого пункта. Несколько лет назад он писал многочисленные жалобы в Алмааг и Лемах с просьбами привести строительный материал для поселения. Комендантская вышка стояла на деревянных сваях десять локтей высотой, где располагалась круглая площадка, служившая начальнику и хозяйской обителью, и местом службы. Это было убогое тесное жилище. Государь приказал доставить в эти края лес и камень, но дерево, которое очень дорого ценится среди пустыни, потерялось по дороге, пропали и строители. Видимо, один из комендантов других пунктов за весомую сумму перехватил груз. Потом это списали на восстание осужденных. Жителям 34-го самим пришлось добывать камни и обустраивать поселок, в то же время трудясь на Алмааг в счет ссылки. Поэтому был построен лишь один двухэтажный дом, куда и перебрался старина Квинт. Здесь же в небольших комнатах живут его помощники.

Отряд спешился у входа в прохл. Алкар быстрой поступью перешагнул порог, велев Дугласу следовать за ним. По узкой лестнице они поднялись на верхний этаж и оказались в квадратной комнате, погруженной в прохладу и полумрак. Её убранство составляли три стола, прилегавших друг к другу, и скамейки вдоль стен. Внутри находились двое. Один из них был в летах, его волосы уже побелели, как мел, а лицо и руки покрылись жилистыми складками. Старик был облачен в длинную зеленую накидку, края которой украшали вышитые золотыми нитками узоры. Он держал в руке длинную указку, которой постоянно постукивал по дереву. Напротив него молодой парень в бедной одежде, всхлипывая и утирая грязное лицо рванным рукавом, уверял собеседника в своей невиновности. Появление нежданных посетителей прервало его рыдания.

Старик поднялся с массивного деревянного кресла и поспешил навстречу Алкару. Он оказался очень низкого роста, с круглым животом, выпиравшим из-под красивого балахона.

— Мой друг, — обратился он к пограничнику, сменив скучающий взор на искреннее дружелюбие, — я так рад, что ты, наконец, заехал ко мне! У меня в последнее время дел по горло, но они подождут. Парень, — старец бросил брезгливый взгляд в сторону ссыльного, — возвращайся в подвал, скажи, чтоб тебя закрыли там до завтра. Утром мы продолжим разговор.

Юноша послушно поднялся с места и, оттерев красные от слез глаза, спустился по лестнице. Дуглас, стараясь подольше оставаться незамеченным, затих на одной из скамеек в темном углу. Комендант усадил знатного гостя около себя на освободившийся стул, достал из-под столешницы бутылку вина, наполнив кубок для старого знакомого.

— Ну, расскажи старику Квинту, что слышно за пределами нашего маленького оплота, — спросил он Алкара. — Есть ли в портах рустанадские корабли или, это правда, что Алмааг установил монополию на торговлю с Истарой?

— Я очень рад тебя видеть, комендант Квинт, — ответил пограничник, не притрагиваясь к напитку. — Но иду я с востока, и занесли меня к тебе не дружеские беседы, а дела.

— Дела! У всех дела, — перебил его комендант, — и разрешать все эти дела должен я за свое мелкое жалование!

— Служа государю, мы выполняем волю всевышних богов — безбрежного Моря и благодатной Тайры, — высоким тоном продолжил Алкар. — По их заветам я и привез к тебе в 34-й грешника, чтобы под твоим справедливым и зорким взглядом он был судим, и решение Первого Судьи, председательствующего в Каро, было исполнено.

— Ещё одно судебное разбирательство, — тяжко вздохнул Квинт. Он отпил из своего кубка. — Ты представляешь, сколько это бумаги, чернил и моих бессонных ночей? У меня не осталось почтовых голубей, а все свечи съели мыши. Мы следим за грешниками, но сами начинаем грешить, ибо не имеем возможности в этой глухомани исполнить волю государя. Мои припасы заканчиваются, а я должен прокормить сотню ртов, которые возложены на мою шею. А ты приводишь еще одного нахлебника! Ведь дело я буду вести годами.

— Квинт, — голос пограничника ужесточился, не терпя возражения, — я привел к тебе человека, так как знаю, что ты укажешь в необходимых бумагах все мелочи, которые могут решить его судьбу. Я свое дело сделал, теперь потрудись ты его продолжить, и у меня нет ни времени, ни желания слушать твои жалобы. Пошли вольных в соседний пункт за припасами, если вы тут совсем оголодали.

— Вот оно что! — повысил голос Квинт. — А вольных у меня и нет! Я никого не могу отпустить с поручением, ибо нет у меня разрешения на это. И таким образом, из-за этих многочисленных запретов весь пункт бедствует. Мы находимся на границе и поставляем Алмаагу полные бочки железа и меди, но прислать дополнительных людей и денег в 34-й нет возможности, так как до нас ничего не доходит и все теряется по дороге!

— Хорошо, я сегодня же отправлюсь в соседние пункты и потребую помощи для тебя, — Алкар поднялся со стула. — Дуглас, подойди сюда!

Когда парень приблизился к столам, пограничник насильно усадил его напротив коменданта со словами:

— А пока ты начнешь работать с этим рудокопом! И если у тебя так и не появятся голуби, я лично отвезу его письменные показания в Лемах.

— Я готов бросить все дела, чтобы заняться этим молодцом, — Квинт запрокинул голову, глядя в лицо Алкара. — Я закрою глаза, что у меня завалило в шахте двух человек, и теперь на моей шее их жены и дети, что вчера кто-то украл из подвала бочонок масла, что конюху уже два месяца не могу выплатить жалование, а срок его ссылки уже истек, и он свободный гражданин, но я все равно не смогу выполнить твою просьбу. — Комендант сделал ударение на последнем слове. — А если она для тебя так важна, то садись и сам записывай свидетельства. Так и быть я выделю для тебя последнюю стопку бумаги. К тому же она пока валяется в кладовке без дела. Надеюсь, мыши её еще не съели.