Гостиница Четыре стихии - Ольга Золотухина

Воздух заполнился возмущённым квохтаньем, фыркнул фейерверком белых, рыжих и чёрных перьев. В последний момент, абсолютно безотчётно, как и совершается большинство великих дел, Хасан всё же успел сомкнуть объятия на подвижном теле проклятой птицы. Малик сдержанно поаплодировал.

- В следующий раз возьму ятаган и скорее умру от его ядовитого языка, чем полезу в этот муравейник! Да не трепыхайся ты, э! Пока я не заставил вашего петуха снести яйцо!.. Два яйца!.. Три-ии!

- Это что ещё тут такое происходит, а? - дверь в курятник распахнулась со зловещим скрипом, над петухом возвышалась дородная придворная кухарка. Вот ведь женщина в самом соку! Занимает собой весь дверной проём, так что ни одной щёлочки для бегства не оставила. Хасан рад был наслать на неё злых дэвов, но у неё защита от проклятий была ещё лучше, чем у злополучных куриц. Разрядить её в перья

- и курятник примет её за королеву - не отличить! - Ах ты, мелкий воришка! Разве я тебя не предупреждала, что если ещё раз увижу тебя возле моей кухни... а-а! так ты и

126

зверька своего блохастого притащил, негодник! Разводишь заразу по всему дворцу! А-ну как наша кормилица-королева заразится, она сейчас такая ранимая!..

- Какая кухня, э! Где ты видишь кухню, неразумная женщина! Может, ты великий маг и готовишь яичницу, не дожидаясь, пока яйцо покинет утробу матери?

- Сейчас я тебе покажу утробу, маленький ты негодяй! - кухарка замахнулась на юношу полотенцем, и тот, вынужденный спасаться, сунул курицу за пазуху и ловко вскочил на насест. Грозная воительница проскочила мимо, но, наученная опытом, которого так не хватало несколько мгновений назад самому Хасану, на ногах устояла

-- даже быстро развернулась для новой атаки. - Сейчас ты у меня получишь, воришка!

- Не надо мне ничего показывать, да! Ты такая прекрасная женщина - у-ммм-ма! - Хасан восхищённо закатил глаза и причмокнул губами. - Я много чего повидал, но такого, боюсь, не выдержу!

- Ах ты, сопливый мальчишка! Ах ты, чертёнок кучерявый! Ах ты, заноза! Ну-ка стой!

- Эх, уважаемая, я постою, только ты сначала опусти тряпку! А если не опустишь, зачем мне стоять?

- Вот я тебе сейчас покажу, как надо мной смеяться, адово ты отродье! Отпусти курицу, живодёр!

Хасан изобразил один из тех смешков, услышав которые от брата, принимался того высмеивать. Как злился Фарад, как метал в мальчишку проклятия! Сейчас воспоминания очень пригодились молодому колдуну.

Разве что ненадолго: перескакивая наперегонки с Маликом с жерди на жердь, точно уличный босяк, юноша не рассчитал усилия, и насест с хрустом надломился пополам. Ликование Хасана сменилось хриплым смехом невыносимой женщины. Кухарка упёрла руки в бока, наслаждаясь долгожданной победой. В этот миг закончилось действие проклятия, и петух вышел из оцепенения. Распалённый учинённым на временной ему территории разгромом и безнаказанностью виновников, господин курятника с недовольным криком кинулся без разбора вперёд. Кухарка, не ожидавшая столь рьяного напора, закружилась на месте, почти сбитая с ног, и хлопнулась на пятую точку с гулким, как из бочки, "о-о-ох!".

- А теперь я постою! А ещё лучше... - Хасан не договорил, подхватился с пола (верный Малик занял привычное место на плече хозяина и обеими лапами прижал халат и добытую с боем курицу под ним) и бросился наутёк из курятника.

Заклинание должно было пройти в галерее, обращённой во двор с хозяйственными подстройками. Хасан, предоставив Малику свободу действий, оказался обладателем необходимых составляющих, которые тут же были спрятаны в самом пустынном углу дворца. Поиски чёрной курицы юноша разумно оставил напоследок. Ятаган на это время был оставлен для охраны тайника.

Курица, пригревшись, перестала возиться, дала возможность Хасану облегчённо выдохнуть. Но только для того чтобы снова настороженно придержать дыхание. Тайник в глубине галереи сердито бубнил знакомым голосом и светился предупреждением. Молодой колдун привычным жестом потянул руку вниз - к загривку Стража. Досадливо зашипел, памятуя об оплошности в прошлый раз, и отдёрнул её, прижал к халату. Остановился. Чёрный дымчатый щуп поиска завихрился по полу от ступней: какое блаженство, что любопытство этого заклинания не оскудевает, даётся Хасану с прежней преданностью... В отличие от рубина...

127

- Молодой человек, обижаете, - последовал отклик. Щуп бессильно обвис обрубленной ветвью и дохнул пыльным облачком под ногой господина. Базарный факир, местный кудесник, возник в белом облачке тайника. - Ловушка на беспомощного фокусника, которым вы меня про себя наверняка называете. Однако я наивно полагал, что короткий обмен любезностями в коридоре привёл вас в чувство и показал, каков соперник. А вы строите тайники практически на виду у гостящего во дворце магического совета. Разбрасываете уникальные артефакты по тёмным углам: мелкой царапиной не отделаешься! Более того: затеваете колдовской обряд с... - маэстро вытянул шею, словно мог заглянуть за пазуху Хасану, - о! с чёрной курицей? Чудесно. Чудесно. Под самым носом у двух дюжин искуснейших магов и волшебников Сказочных Королевств. Скажите, дорогой коллега. Вы не могли выбрать менее экзотический способ самоубийства?

Хасан вспыльчиво схватил воздух над кушаком - там, где должны были висеть ножны. В насмешку над пылким юношей из-за спины маэстро гордо выступила его худосочная рабыня. На торжественно вытянутых руках баньши держала сокровенное наследство молодого господина.

- Неверная! - Хасан презрительно скривился. - Ты долго ещё будешь таскаться верблюжьим хвостиком за врагом своего господина?!

- Врагом кого? Господина? - баньши часто захлопала ресницами. Дальнейшее уже не было для Хасана загадкой. - Какого господина? Чьего господина? Моего? Ты... ты... ты меня не лю-у-у-уби-и-ишь!!

- Ай-яй, только не надо изображать из себя пробившийся источник пресной воды! Э-э, и откуда в тебе столько влаги, ты оттого такая сухая, что выжимаешься, как мокрая тряпка? Прекрати, кому сказал! Где это видано: рабыня, которая вьёт верёвки из хозяина? Замолчи, глупая женщина! Пока я тебя не продал!

- Я не рабы-ы-ыня-аа! Меня, между прочим, зовут Маб!

- Маб? Как королеву эльфов? - рассмеялся Хасан. - А, может, это ты и есть, несчастная?

- А я виновата, что мама любила легенды об эльфах?! - баньши не переставала всхлипывать и начала задыхаться от рыданий. Маэстро-шарлатан, как и полагается старому волшебнику с юга, отечески улыбнулся уголками губ. Молодой колдун нахмурился, не желая уступать (и что только она в нём нашла?! Он даже с ней не разговаривает! А он, Хасан, вон сколько слов уже сказал, и это лишь за последние несколько мгновений. Ээ, вот искусство, которому не обучали чёрные кудесники Семи Пустынь: искусство обращения с прекрасными и ужасными пери). Одно юноша знал точно: женщины хитры и следует поддаться один-единственный раз на их слёзы, как плач станет их любимым занятием. Жажда и плешь на голову того, кто довёл его рабыню до подобной степени распущенности. У-у, разорви его шайтан!