Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

Я перемещался коротким телепортом и однажды слишком приблизился к нему. Вот тогда я понял, что он хитер и умеет скрывать свои замыслы. Дикарь остановился, словно прислушался. Я тоже замер, чтобы не выдать своего присутствия. Разведчик смотрел совсем в другую от меня сторону, но вдруг молниеносно выхватил кинжал и левой рукой с короткого разворота запустил его в меня. Это было так неожиданно, что, будь на моем месте просто человек, он был бы убит, таким мощным и точным оказался бросок. Меня выручила Шиза. За мгновение до того, как кинжал полетел в мою сторону, выкинула меня в боевой режим. Я поменял место и отошел подальше. Вышел в нормальное время, и тут же раздался глухой стук. Кинжал воткнулся и расщепил тонкое дерево за моей спиной. Дикарь, продолжая горбиться, обернулся, посмотрел на кинжал и зашевелил носом. Ну так и есть, нюхач. Учуял меня. Он задрал голову и сделал несколько глубоких вдохов.

Старики рассказывали, что среди дикарей были такие уникумы с развитым нюхом, как у собаки. Но не все их видели, а кто видел, часто не возвращался из похода на ту сторону. Я нюхача видел живым впервые.

Дикарь что-то проворчал, вытащил свой кинжал из дерева и побежал дальше. Теперь я держался на границе видимости, надеясь, что он не сможет меня унюхать. Дикарь сделал круг, проверяя свою догадку, но я за ним не шел, смотрел, как он кружил и нюхал, пригибаясь к самой земле.

Наконец он решил, что ему показалось, и он прямиком направился к своей цели. Я тоже перемещался следом, не обгоняя его больше. Несколько раз он останавливался и прятался в кустах, затаившись, сидел с полчаса и, только удостоверившись, что погони нет, шел дальше. Эта предосторожность многое мне рассказала о дикарях. Жизнь за горой была полна опасностей, и только вот такие хитрые и осмотрительные особи были способны выжить. Серьезный противник.

Дикарь вышел на открытый участок, который окружал большую пещеру. На растяжках сохла шкура пещерного медведя. Дикари легко разделались с косолапым и лакомились мясом, заняв его дом. Удобное прикрытие. Мало кому придет в голову, что мстители прячутся в логове пещерника.

Вокруг костра сидело восемь дикарей, и один прятался метрах в тридцати ниже пещеры, в кустах у неприметной тропинки. Часовой. Я его обнаружил только по красному маркеру на сканере и обошел стороной. Прыгнул за спину и отрезал голову. Еще один прыжок, и я за спиной разведчика. Тот начал рассказывать, что второго убила невидимая тварь. Я бросил голову в сидящих дикарей, а разведчику просто сломал ногу. После чего прыжком телепорта ушел в густые кусты орешника. Я преследовал несколько целей. Проверить боевые качества отряда, их способность действовать сообща. Посмотреть, какие решения будет принимать командир в критической обстановке. И я увидел. Голова только возникла из воздуха и летела в их сторону, а дикари уже вскочили, прикрылись щитами и выстроили стену, выставив короткие копья с длинными наконечниками. Универсальное оружие боя на средней дистанции, и, если надо, его можно метнуть как дротик.

Вожак отпрянул за спины и что-то стал командовать, отдавая приказы отрывистым, лающим голосом. Трое достали длинные трубки и дунули в них. Три больших серых облака накрыли пространство перед ними. Если бы я стоял там, то меня можно было бы увидеть по этой странной пыли, которая осела и покрыла раненого разведчика. Он стал яростно чихать. А я вытащил из сумки свою самодельную гранату с пироксилином и кинул в строй. Взрыв оказался для дикарей неприятной неожиданностью. Середину разметало, и мстители, потеряв всякое подобие строя, все, кто мог ходить, забились в пещеру. Но в мои планы не входило всех убивать. Я только добил троих раненых и забрал их обереги, броню и мечи. Все это сделал в боевом режиме. Затем крикнул им:

– Уходите, и я оставлю вам жизнь!

Ответом мне был неразборчивый рык и вылетевший из пещеры комок медвежьего дерьма.

– Как хотите, – сказал я сам себе, кинул внутрь «вонючку», предусмотрительно взятую у Штофа, и стал наблюдать картину исхода.

Из пещеры выползали облеванные, в соплях и слезах дикари. О сопротивлении они даже не помышляли. Но мне не надо было такой легкой победы, я должен был вселить в их суеверные сердца ужас, чтобы они могли по возвращении домой передать его соплеменникам. Поэтому, как только вожак, хрипя, с трудом расстегнул пряжку шлема и содрал его с головы, я наступил ногой ему на голову, и он уткнулся мордой в ту самую кучку, что выкинули из пещеры. А потом, пользуясь его беспомощностью, помочился на него. Ужасное оскорбление для дикаря, смываемое кровью, как я знал. Но и это не снимет с него позора. Вождем он уже не будет никогда. Вожак лежал, чувствуя, что с ним делают, и только в ярости рычал, вгрызаясь в землю и хватая дерьмо ртом, а затем затих.

– Помер красавчик, – сообщила мне Шиза. – Обалдеть! Убил мочой. Действительно страшная смерть. У красавчика сердце не выдержало такого испытания. Зато это видели все остальные, видишь, как живо поползли прочь. – Шиза радовалась приключению и подтвердила мои мысли: – Надо «вонючку» взять на вооружение.

Я был полностью согласен с ней. Такой способ ведения боевых действий мог придумать только наш землянин, знакомый с применением химического оружия. Или Шиза, которая впитывала черты землянина как губка.

Здесь до такого не додумались. Нет широты замысла в убийстве себе подобных. А на Земле в этом плане пошли очень далеко, придумывая смерть одну изощреннее другой. Мы с Ирридаром все больше друг друга дополняли, а противоречия и недопонимание потихоньку стирались. Мы взаимно проникали друг в друга и становились одним целым. Гремучей смесью, способной взорвать этот мир. И самое гадкое – это то, что у меня был узкий коридор возможностей, как будто кто-то специально выстраивал стены вокруг меня, которые не перешагнешь и не прошибешь.

– Убирайтесь прочь! – крикнул я. – Возвращайтесь и передайте остальным, что все, кто сюда придет, утонут в моче нехейцев.

Я был невидим, и они понимали, что рядом с ними скрытник, они даже понимали, что я один. Я чувствовал это по густо разлившимся в воздухе их эманациям ненависти, непонимания и страха. Страха, что на них тоже помочатся. Я ради интереса решил глянуть магическим зрением на ауру одного из них. И что же я увидел? Полная чернота. Словно пришел на выставку абстракционистов и смотришь на «Черный квадрат» Малевича. Смотришь и удивляешься: что бы это значило? Я протянул к его ауре лапки малышей, но они не то что не могли проникнуть внутрь, мои липучки соскальзывали с этой черноты, как с небольшой черной льдины.

– Интересно девки пляшут, – почесал я затылок, вспомнив пословицу своего отца. Он так выражал свое чрезвычайное удивление, когда узнавал, что его квартальной премии лишили, или когда узнал, что у меня появится младший брат. А мать думала, что отравилась и поэтому ее поташнивает. Видимо, от него я перенял привычку чесать затылок.

Дикари на свежем воздухе постепенно пришли в себя, встали и, непрестанно оглядываясь, начали разбредаться.

– Куда! – закричал я. – А ну, все на перевал!

Дал одному нерасторопному такой пинок, что он улетел метров на пять, опередив самых сообразительных. Подогнал еще одного, и все они поплелись наверх.

Я забрал шкуру. Еще подумал: теперь мне не надо добывать медведя, хватит и этой. Забрал недожаренное мясо и печень – угощу сестру и брата деликатесом – и пошел вслед за дикарями. А те уже окончательно пришли в себя и прыснули в разные стороны. Сообразительные ребята. Сразу поняли, что за всеми один не угонится, и решили разбежаться. Тех, кто побежал вниз, я назвал глупцами и убил, а остальных троих опять погнал наверх. Если они меняли направление, нещадно избивал, так что после двух взбучек даже до них дошло, что убегать от ненормального скрытника дело дохлое. Наверху нас встретили тролли. Недолго думая тут же задрали одного. Двоих я приказал пропустить. Надо же кому-то поведать, как бездарно прошел их рейд.

Я смотрел на разведчика, он за время моего отсутствия примотал к ноге ножны, сделав шину, вырезал костыль и хромал наверх. Меня унюхал сразу и остановился, выставив перед собой кинжал.