Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Это не остановило Бронислава Чевака, когда он учился на Савиньоре. Не остановит и теперь.

Промчавшись по пустому проспекту, Чевак подъехал к огромному зданию Университета Империалис. Оставив гравицикл парить среди статуй на обычно многолюдной площади, инквизитор пошёл к церемониальным вратам. Герсы были подняты.

Инквизитор вошёл и направился к Тёмной Башне, вздымающейся к пурпурным небесам.

В башне, как и во всём Университете Империалис, не было подъёмников, поскольку обучение проводилось не только в дормиториях и библиариумах. От мудрецов и учеников ожидалось, что они будут ходить и разговаривать, а не сидеть на месте. Тысячи, тысячи ступеней были обычным делом. Ещё студентом Чевак радовался спиральным лестницам в башнях гораздо меньше, чем архивам наверху. Однако инквизитор пересёк столько световых лет, чтобы добраться до коллегиальной луны, и несколько сотен жалких лестничных пролётов его не остановят.

Лестницы поведали ему свою историю. Люди в университете покончили с собой, как и в квартале внизу. Клерки, послушники, педагоги, автосаванты, лингвисты и сёстры орденов Диалогус… все убили себя. Одни свисали с балюстрады на мантиях. Другие забрызгали мраморную лестницу драгоценной кровью. Но история изменилась, когда тяжёлые шаги привели Чевака через охраняемые врата цитадели-реклюзиама в Тёмную Башню. Здесь резня была другой. Стены были изрешечены болтами. Мраморные перила разбиты вдребезги. На ступенях лежали тела: архивисты, прокторы башни архиканцлера и гвардейцы в церемониальном облачении. Они были разорваны в клочья болтерным огнём или размозжены о безжалостные мраморные стены и ступени.

Чевак видел такое уже не раз. То была работа рубрикаторов Айзека Аримана — оживших древних доспехов, в которых были заточены измученные души ангелов Императора, давно отвернувшихся от Его света и мудрости. Неудержимые словно ожившие статуи рубрикаторы Аримана ворвались в Тёмную Башню и пробились к строго охраняемым экспонатом и томам запретного знания.

Инквизитор прекрасно понимал, куда приведёт путь разрушения, и бежал. За этим он и сам прибыл на Савиньор. Ещё студентом, проникнув в цитадель-реклюзиам, Бронислав Чевак увидел нечто, чего не смог понять — кристаллическую статую ксеномерзости, столь же древнюю, сколь и еретическую. Она была отмечена как изваяние представителя одной из древних рас галактики, рассвет цивилизации которой закончился ещё до возникновения Империума и крестового похода человечества к звёздам.

Лишь теперь, благодаря знаниям, полученным в Чёрной Библиотеке, Чевак понял, что надпись на запретном экспонате была неточной. Это не было изваяние древнего существа, но оно само. В Чёрной Библиотеке инквизитору показали священный зал в самом сердце мира-ковчега. Биокупол, под которым цвели деревья леса из психокости. Место духовного покоя и безмятежности. Именно там из драгоценных камней души усопших эльдаров переходили в круг бесконечности мира-ковчега. Сюда приходили пастыри душ, чтобы говорить с мёртвыми, и здесь провидцам совершали самые важные предсказания. Чевак узнал и то, что туда приходили самые древние мудрецы мира-ковчега, чтобы стать единым целым с кругом бесконечности, застыть и пустить корни среди деревьев. Инквизитор знал это прибежище как Купол Кристальных Провидцев. И он понял, что видел в Тёмной Башне одного из них — древнего чужака, давно превратившегося в психически чувствительный кристалл.

Когда же Чевак вошёл в разбитый выставочный зал, то понял, что опоздал. Пол усеяли тела стражей и мудрецов, посвятивших свои жизни охране и исследованиям запретных экспонатов. Они не остановили Айзека Аримана.

Инквизитор глядел на разбитый кристалл, мелкие осколки мерцали в полумраке. Они были повсюду. От некогда величественного провидца осталось лишь неровное основание, кусок тускло светившегося кристалла. Повсюду лежал тонкий слой мелких осколков. Войдя в разбитый выстрелами зал, Чевак увидел свою судьбу и многое другое.

Окутанному всё ещё витавшими в зале психическими отзвуками инквизитору пришло сводящее с ума видение его заклятого врага. Айзека Аримана: воина, колдуна, честолюбца. Падшего ангела Императора, обретающего проклятую божественность. Чевак не знал, когда и как это произойдёт. Инквизитор пал на колени среди кристальных обломков. Присутствие уничтоженного провидца раскрыло его величайшие страхи. Айзек Ариман разбил кристального провидца, чтобы испить его тайны и узреть грядущий ужас. Но в миг разрушения по поверхности Савиньора прошла психическая ударная волна. Тёмная Башня словно маяк судьбы открыла всем до единого людям на коллегиальной луне тайны их рока. Это было слишком для простых людей, и они покончили с собой.

Бронислав Чевак заставил себя подняться на ноги. Он чувствовал на своих плечах вес целой галактики — такое привычное, но оттого не ставшее легким бремя. Оглушённый и неуверенный инквизитор опёрся на стену. Придя в себя от психической отдачи кристальных обломков, инквизитор побрёл обратно к лестнице. Да, Ариман опередил его в Тёмной Башне и узнал что-то о своей судьбе… Чеваку оставалось только надеяться, что они увидели лишь один вариант будущего из многих, а не неизбежность. Но он всё равно поклялся остановить колдуна.

Игра теней

Инквизитор Бронислав Чевак вышел из специфического полумрака Паутины в абсолютную тьму леса на мире смерти. Не имея источника света, чтобы ориентироваться, инквизитор закрыл бронированную обложку своей карты — «Атласа Преисподней» — и позволил ему повиснуть сбоку на кожаном ремне, переброшенном через плечо. Статика от перехода между измерениями угасла за спиной, и Чевак остался один в густой теплой темноте Умбра-Эпсилон V. Все вокруг было черным. Единственное, что отличало небо от земли — усыпанная звездами дымка, размытое пятно, которое как будто расползалось в длину и ширину, словно масло на воде — ибо Умбра-Эпсилон находилась в ужасном космосе Ока.

Чевак ничего вокруг не видел, но это была хищная, наполненная звуками пустота. В ночном лесу слышался не только скрип ходячих растений и мегафлоры, здесь шла гонка вооружений среди животных. Многослойная какофония рева говорила о том, что в полночных джунглях скрывается множество различных видов убийц — обитателей мира смерти. Это были крики агрессии, территориальности, мучительной трансмутации чудовищ, что эволюционировали ради превосходства друг над другом под искажающим влиянием Ока Ужаса.

Поворачивая массивный фонарь, инквизитор наблюдал, как все живое вокруг отступает. И растения, и животные отпрянули, словно щупальца слизня, в страхе перед ярким светом. Чевак увидел, что все — и листья на деревьях ночного леса, и длинноногие насекомые, гудящие между ними, клыкастые охотники и звери, служившие им пищей — выглядело как разные оттенки темноты. Когда крошечное холодное солнце мира смерти взмыло в небо, Чевак стал свидетелем дальнейшего, вошедшего в привычку отступления ночной флоры и фауны. Он увидел, что все живые существа на Умбра-Эпсилон V не обладают сколько-то значительной пигментацией. Каждое существо обладало той полупрозрачностью, которую эволюция обычно приберегает для обитателей глубин. Инквизитор наблюдал, как солнце быстро, будто комета, пробирается по болезненному небосводу, а потом исчезает за противоположным горизонтом так же стремительно, как появилось. Из-за какой-то странности Ока гигантский неподвижный мир смерти Умбра-Эпсилон V не вращался вокруг солнца, но, напротив, его тусклая звезда вращалась вокруг него.

Подняв фонарь повыше и повернувшись, Чевак увидел, что варп-портал, через который он только что переместился, был частью большей структуры из стоячих камней. Сунув свободную руку в разноцветный плащ, он достал связку взрывчатки. Словно праздничные фонарики, с длинного мотка кабеля свисали мельта-бомбы, а снизу болтался заводной атомный таймер, с помощью которого инквизитор намеревался все это подорвать. Перебросив моток через плечо, Чевак начал было изучать узлы переноса и бесконечные линии портала, но вскоре осознал, что он не единственный, кого заинтересовали врата.

Чевак обнаружил, что стоячие камни и портал, возвышающийся в середине структуры, находились посреди раскопа. Это место было усыпано инструментами и землеройным оборудованием, брошенным на черной земле. Рядом с ними лежали тела. Свежие. Человеческие. Повсюду. Шагая по этой бойне, инквизитор высветил фонарем тусклый металлический блеск машинного корпуса и пошел вдоль него. Это был массивный транспорт — корабль для перевозки грузов — который, как понял Чевак, бригада копателей приспособила для своей вылазки в космос Ужаса. Открытый грузовой отсек был набит ксеноархеологическим снаряжением и точно так же украшен трупами. Экспедиция обладала серьезной огневой мощью, как и следовало ожидать от тех, кто высадился на поверхность мира смерти, но, быстро обследовав оружие — в том числе понюхав стволы и отверстия для выброса гильз — Чевак понял, что многие ни разу не успели выстрелить.