Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Крики. Повсюду. Потусторонние, неконтролируемые.

Колдовской клинок с лязгом упал на корпус корабля и задымился. Провидец Теней исчез. Чевак развернулся, держа перед собой древний имперский фолиант. Словно демон перед иконой верующего, Провидец Теней лежал на полу, извиваясь и безуспешно пытаясь отползти от инквизитора. Подойдя ближе, Чевак огляделся. Вся труппа, которая уже приближалась к нему, была застигнута врасплох гамбитом инквизитора. Шут Смерти согнулся пополам, между зубов его маски-черепа, пачкая доспехи, лилась густая красная кровь. Женщина в полумаске, пошатываясь, стояла на краю корабля у эфирной лопасти, прижав руки к вискам, так что расщепляющие клинки и шип на кулаке скрестились над головой. Случайно или намеренно, она соскользнула с края, пролетела мимо пушечных батарей «Малескайта» и исчезла в глубокой бездне под кораблем. Великий Арлекин неровным шагом двинулся к инквизитору. Плюмаж метался из стороны в сторону, в каждой трясущейся руке арлекин сжимал тонкий плазменный пистолет. Лидер труппы выронил оружие и рухнул на металлическую поверхность настолько неловко, насколько Чевак вообще когда-либо видел у эльдаров. Сломленные и обожженные изнутри отрицательным полем психической пустоты «Атласа Преисподней», Великий Арлекин и Шут Смерти исчезли, спасшись от угрозы фазовым прыжком.

Но Веспаси-Ханн не был способен даже на инстинктивные действия. Его выгоревший разум уже не мог ничего придумать, и раненому эльдару оставалось только впиваться пальцами в свою зеркальную маску. Чевак опустился на колени рядом с чужаком.

— Как тебе это ощущение, арлекин? Страх? — спросил он Провидца. — Слушай. И слушай внимательно. Я не буду пешкой в некой заранее известной игре судеб, подстроенной дальновидным прорицателем твоей расы. Это его Путь. Мой путь — мой собственный. Я остановлю Азека Аримана из Тысячи Сынов, предначертано мне это судьбой или нет.

Высший инквизитор наблюдал, как Провидец Теней царапает застежки своего лицевого щитка, а кровь булькает, вспенивается и вытекает из шлема на серебряную поверхность зеркальной маски.

— Все кончено, арлекин, — сказал Чевак умирающему ксеносу. — Я не хочу смотреть на твое лицо. Для меня ты навсегда останешься всего лишь маской.

Чевак поднялся, услышав, как по корпусу стучат сапоги. Подбежал запыхавшийся Раймус Клют в развевающейся мантии и с пистолетом-дробовиком в одной руке.

— Я услышал крики, — сказал он. Тут ему на глаза попался поверженный арлекин. Не параноидальное измышление или лихорадочная галлюцинация, но живая, дышащая опасность, которая преследовала Чевака сквозь пространство и время. Пальцы Провидца Теней разжались, и лужа крови начала растекаться по металлу под его головой. Веспаси-Ханн перестал дышать и умер.

Чевак кивнул.

Он взял рукав арлекинского плаща Провидца Теней, потянул и бесцеремонно сорвал одеяние с тела чужака. Труп покатился по скошенной полированной поверхности корпуса и упал с края корабля. Чевак выбрался из клютовой мантии, передал заляпанную краской одежду обратно владельцу и натянул арлекинский плащ, который тут же затрещал статикой, активируя домино-поле.

— Так-то лучше, — пробормотал под нос высший инквизитор.

— Теперь оставаться здесь небезопасно, — заметил Клют.

— Как и возвращаться в Империум, — резонно возразил Чевак.

— Для нас *где угодно* не безопасно, — подытожил Клют.

— А пока мы *где угодно*, Ариман тоже не может чувствовать себя в безопасности, — сказал Чевак своему другу. — Они готовы?

Клют кивнул и протянул ему вокс-бусину.

— Капитан Торрес, начинайте пробный запуск субсветовых двигателей.

— Так точно, — отозвалась капитан корабля. Ногами Чевак ощутил, как по корпусу прошла дрожь: снова ожили субсветовые двигатели. «Малескайт» плавно отсоединился от креплений сухого дока и поплыл мимо чуждых сверкающих стен тоннеля меж измерениями. Вокс-бусина издала трель.

— Направление, инквизитор?

Стоя на вершине великолепного, усеянного боевыми шрамами торгового корабля, инквизиторы обменялись веселыми взглядами. Чевак закрыл «Атлас Преисподней» и опустил его во внутренний карман арлекинского плаща.

— Куда угодно, — ответил он.

Конец

Меньшее зло

Во тьме проклятья таились призрачные врата, освещаемые лишь зловещим сумрачным светом Ока. Покрытые серой изгибы и арки казались костями на фоне коричнево-красного заката. Здесь, среди безумия мира демонов, где искажалась реальность и царила невозможность, ждал во мраке портал. Ждал посетителя: того, кому потребуется покинуть таящийся по ту сторону межмировой лабиринт Путевой Паутины и шагнуть через врата в ад. Не каждый принял бы такое приглашение, но реликвии ксеносов не пришлось долго ждать в месте, где время было не властно.

Из взбаламученного небытия под аркой донеслось шипение варпа. Нематериальные энергии зазмеились по изгибам и шипам призрачных врат, раскалывая реальность. Черпающий невероятную мощь портал прожёг дыру в ткани пространства и времени. За ним осколки мироздания начали собираться один за другим, словно обломки тёмного стекла.

Бронислав Чевак шагнул из новой реальности на поверхность демонического мира. Любой взглянувший в его глаза ясно увидел бы в них старость, но черты лица принадлежали куда более молодому человеку. Плащ — мерзость из ткани чужаков совершенно невообразимого фасона: он тянулся до лодыжек и сочетал тошнотворное смешение цветов с безумием пересекающихся узоров. Когда полы достойного арлекина одеяния хлопали на лёгком ветру, по поверхности ткани проходила рябь, технология поля играла со зрением. Бронислав Чевак, Его Императорского Святейшества инквизитор, бегущий между мирами. Преследуемый Губительными силами за то, что ещё способен сделать, Империумом за то, что уже сделал, эльдарами за то, что мог сделать, Бронислав Чевак и сам временами охотился.

Оглядевшись, Чевак поднял морщинистую бровь. Он расправил плечи, когда понял, что добрался куда нужно, а затем захлопнул позолоченный «Атлас Преисподней» и спрятал древний фолиант в глубинах плаща. Защитная чистота фолианта всё ещё омывала Бронислава, а позади медленно затухал портал Паутины, когда инквизитор спрыгнул с врат и зашагал по адской поверхности проклятого мира.

Когда-то Нерей покрывали изобильные океаны, но сейчас поверхность была не песком и землёй, а лишь ржавчиной и серной пылью. Топнув, инквизитор обнаружил под прахом металл. Морщась от запаха гнили, Чевак вскарабкался по склону из армированного металлолома и ржавых пластин до неровной вершины гряды. С этого наблюдательного пункта Бронислав осмотрел демонический мир. Ржавый архипелаг тянулся вдаль и вширь, напоминая Чеваку вулканический остров. За ним бурлил кроваво-красный серный океан, волны прибоя захлёстывали металлический берег, оставляя на поверхности жёлтые кристаллы. Вода кишела демонами-личинками, которые теснились и кусались словно хищные рыбы в высыхающем пруду. В небесах парили стаи фурий, выслеживая добычу — души.

За хищниками можно было увидеть необычный небесный феномен. В ночном небе Чевак ясно видел распахнутую пасть варп-разлома, известного имперским навигаторам как Зоб. Нерей омывал варп-свет выхода разлома, а его двойник бушевал к галактическому югу отсюда, внезапно поглощая корабли на огибающих Око имперских торговых маршрутах. Доклады о пропавших в Зобе кораблях поступали вновь и вновь, и за тысячу лет потерянные суда образовали гору обломков, которая теперь ржавым островом выступала из глубин. Далеко в море Чевак слышал отзвуки скорбного гула дьявольской песни: то под водой урчали чудовища глубин.

Над головой начали кружить фурии, привлечённые запахом свежего мяса.

Внезапно демоны рассеялись.

Чевак прищурился, затем медленно покачал головой. На фоне бурлящего вихря Зоба рос силуэт. Ужас: обречённый корабль, только что выплюнутый пастью разлома. Грузовое судно. Омытый призрачным огнём корабль камнем падал через атмосферу мира демонов прямо на архипелаг.

Чевак спрыгнул на покрытую ржавчиной обшивку корпуса и побежал. Он ощутил удар через кости брошенного корабля под ногами. Бронислав мчался, перепрыгивая через искорёженные обломки, и чувствовал, как позади судно вонзается в остров и пробивает себе путь. Время словно замедлилось для инквизитора, оказавшегося в сердце ужасной катастрофы.

Металл содрогнулся под ногами, когда нос сухогруза врезался в склон. Судно подпрыгнуло, его исполинская кормовая часть взмыла к небесам. На невероятный миг корабль замер словно готовое упасть огромное железное дерево, а затем перевернулся и неуклюже рухнул на бок. Уже содрогавшийся от взрывов сухогруз разлетелся на части, во все стороны устремилась буря обломков.