У меня есть особняк в постапокалиптическом мире. 2/2 - Morning Star LL

На другой стороне взлетно-посадочной полосы Чемезов посмотрел на небо и замер неподвижно, как скульптура. Он совершенно потерял дар речи. Именно Африканец помог ему прийти в себя.

Военачальник искренне посмотрел на него, потянул за руку и искренне сказал:

«Господин Чемезов, друг мой, извините, что я обвинил вас… То, что ты планируешь мне продать, определенно не кусок хлама… Ну, просто дайте мне десять МиГ-25, которые сбили истребитель шестого поколения. Подожди, нет, ДВАДЦАТЬ!» 

Глава 1373

Систему Священного Щита вот-вот должны были отремонтировать. Когда парламент объявил конкретное время активации Священного Щита, улицы и переулки Шестой улицы были украшены праздничными огнями и наполнены праздничной атмосферой.

Для выживших в Ванхае Священный Щит был не только щитом, чтобы изолировать их от пост-апокалипсиса, но и знаменем. Особенно для тех, кто жил здесь и был свидетелем той процветающей и великой эпохи, статус Святого Щита в их сердцах был особенно священным.

Починить Священный Щит.

Значит навести порядок.

Совпав с завершением строительства четвертого Сада Эдема, НАК снизил цены на сельскохозяйственную продукцию во второй раз за год. Покупательная способность кредитов продолжала расти, а цены на бытовые продукты снизились. Улыбки выживших, живших на Шестой улице, тоже стали ярче.

Подумать только, что всего несколько лет назад, в этом месте взорвали несколько ядерных боеголовок, а на улицах царил хаос.

С точки зрения обогащения духовных и культурных верований народа парламент, располагая избыточным финансированием, решил воспользоваться этой возможностью, чтобы объявить, что день активации Святого Щита будет Днём Святого Щита, официальным праздником НАК, и в нём будет предусмотрено, что каждый год в это время парламент будет финансировать крупномасштабное празднование.

Как вишенка на торте, колония в Северной Америке только что отправила на Шестую улицу десятки тонн недавно произведенного соуса из икры белого краба, а также плакат с колонией.

Основываясь на описании моряков, возвращающихся из Северной Америки, несколько коробок мясных консервов, которые больше не были привлекательными на Шестой улице, можно было обменять на блондинку, а на пачку сигарет можно было купить первую ночь молодой девушки…

Хотя это было несколько преувеличено, примитивные желания могли стимулировать стремление и мотивацию людей. В тот день, когда на Шестой улице продавали соус из икры белого краба, у входа в колониальный регистрационный пункт стояла длинная очередь.

Любой гражданин любого уровня с гражданством, выданным военным правительством НАК, мог зарегистрироваться в качестве славного колонизатора в пункте регистрации. Военное правительство пообещало организовать работу для колонистов, возместить стоимость проезда на лодке и субсидировать 50-100 кредитов в месяц в зависимости от уровня гражданства колонистов в течение пяти лет.

В порту Ванхая лифт поднимал контейнеры на грузовое судно.

Матросы на палубе вяло курили, потому что они собирались отплыть и были обречены пропустить грандиозное торжество.

«Разве ты не хочешь подождать, пока закончится празднование? Я слышал, они говорили, что ‘Arrogant Girls’ будут выступать на сцене. Если я правильно помню, солистка — твоя богиня.»

«Нет.» Хань Юэ вытащил свои чемоданы, покачал головой и посмотрел в порт с намеком на тоску в глазах. «Как только я чего-то добьюсь, я вернусь за ней.»

Сун Чжунвэй больше не пытался уговаривать его. Он вздохнул, затем дважды с силой похлопал своего хорошего приятеля по плечу и ободряюще сказал: «Хорошо иметь мечту. Этот мир изменился, у тебя тоже должна быть мечта.»

Судьба всегда была любопытной темой. Они не знали друг друга до апокалипсиса. Сон Чжунвэй был инди-певцом, который любил музыку, а Хань Юэ был охранником банка. Жизни этих двух людей были совершенно параллельны друг другу. Если бы не тот факт, что они лежали рядом с камерой гибернации друг друга, они бы не знали имени друг друга.

После того, как они очнулись в убежище и солдат НАК в кинетическом скелете сказал им, что наступил двадцатый год после апокалипсиса, им потребовался целый год, чтобы адаптироваться к новому порядку и попытаться принять разрушенный город перед ними.

В то время эти двое стали друзьями.

«О чем ты мечтаешь?»

«Снова лечь в камеру гибернации,» — Сон Чжунвэй закатил глаза, «Проснуться двести лет спустя и стань певцом старой школы.»

«Ну конечно же будешь петь ретро, хаха.»

Двое засмеялись и ударили друг друга кулаками в грудь, а двое посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Сун Чжунвэй ухмыльнулся и серьезно сказал Хан Юэ.

«Будь осторожен. Я слышал, как люди говорили, что там все гораздо сложнее. В дополнение к кристаллам и блондинкам, есть мутировавшие люди и племена каннибалов.»

«Риски и возможности сосуществуют. Я жить буду.» Хань Юэ постарался, чтобы его голос звучал более беззаботно, затем он на мгновение остановился, посмотрел на грузовое судно, завывающее сиренами, и внезапно улыбнулся: «Этого достаточно.»

«Парень,» — Сон Чжунвэй шутливо пнул его по заднице, и его тон был немного печальным, «Он собирается отплыть, иди. Не забывай, ты все еще должен мне обед.»

«Ха-ха, я много чего тебе должен!»

Хань Юэ похлопал себя по заднице и направился к грузовому кораблю со своими чемоданами.

***

Сирена прозвенела три раза, чтобы попрощаться с людьми на берегу.

Грузовое судно НАК отплыло из порта Ванхай. В сопровождении двух военных кораблей корабль направится на север вдоль края Евразии, пересечет холодное течение в Беринговом проливе, обойдет золотой водный путь за пределами Аляски, отправится на юг вдоль берегов континента Северной Америки и, наконец, прибудет в порт НАК в Калифорнии…

После полумесяца плавания Хань Юэ, стоя на палубе, наконец увидел давно забытую береговую линию.

Легендарная Северная Америка.

Он был здесь до войны как турист.

Однако в этот момент, когда он смотрел на Лос-Анджелес вдалеке, не было и следа того, чем он был раньше. Большая часть Голливудских холмов была сбрита, и вилл, которые когда-то стояли там, более не существовало, остались только голые грязные холмы.

Как раз в тот момент, когда Хань Юэ попытался вспомнить первоначальный силуэт города, он услышал грубый и громкий голос позади себя. Когда другие колонисты на палубе вместе повернули головы ко входу в каюту, они увидели лохматого капитана, которого они видели только один раз, когда поднимались на борт корабля.

«Вот мы и здесь, Калифорния перед нами. Раньше это место называлось Лос-Анджелес, но я думаю, что теперь не имеет значения, как вы его называете.»

«Это место отличается от Шестой улицы. После того, как вы покинете колонию НАК, вы ступите на землю варваров. Здесь нет порядка, даже в поселениях выживших. Я надеюсь, что ваши дула будут указывать в том же направлении, когда вы выйдете. Это, вероятно, так же, как в Ванхае несколько лет назад; выжившие более опасны, чем Когти Смерти. Вместо того, чтобы быть пойманным мутировавшими людьми, лучше пустить себе пулю в голову. Однако я думаю, что моя ‘чепуха’ бессмысленна для большинства из вас.»

На палубе капитан фыркнул, достал из кармана некачественную сигару, выпустил облачко дыма и посмотрел на едва видимый порт: «Я признаю, что это место полно возможностей. Мясные консервы можно обменять на то, что вы хотите, но я советую вам всегда дважды подумать. Прежде чем наслаждаться жизнью, вы должны сначала сделать все возможное, чтобы сохранить свою жизнь.»

Трижды взвыла сирена, и корабль двинулся в порт.

Грузовое судно подходило все ближе и ближе к порту.

В этот момент капитан, курящий сигару, вдруг заметил, что с портом что-то не так.

В порту было слишком тихо!

Если бы все было как обычно, каждый раз, когда он доставал товары с Шестой улицы, это поднимало бы настроение всей колонии. Особенно алкоголь с кедровыми орехами, некоторые пьяницы могли даже спать в порту всю ночь просто под одеялом, просто чтобы они могли обменять кристаллы на выпивку или другие блестящие вещи с моряками.

Все, что содержит алкоголь, хорошо продается в колонии.

Но теперь даже портовые рабочие исчезли.

«Подождите,» — слегка нахмурился небритый капитан, достал из кармана бинокль и указал на гавань. Его брови были плотно сдвинуты, а уголки