Кэндлстон — пожиратель света - Брайан Дэвис

При этих словах весь коридор наполнился светом, и Бонни увидела перед собой лабораторию, будто бы сама была там. Эшли и Билли, оба в дайверских рубашках, склонились друг к другу, и Эшли рассматривала кольцо с рубеллитом на руке Билли. Хотя Бонни не могла разобрать, что они говорят, она отлично поняла, что они собираются делать.

Внезапно тьма накрыла лабораторию, и видение потонуло в разлившемся море черноты. Бонни снова очутилась в темном коридоре, в своей угрюмой темнице. Раздался голос друга:

— Научись видеть сквозь стены своего существования. Когда мы были снаружи, мы видели все как бы сквозь мутное стекло. Мы были слепы, ограниченны, закованы цепями своего зрения. Теперь, когда мы больше не плоть и кровь, мы способны видеть духовным зрением.

Бонни чувствовала, что друг вот-вот покинет ее, исчерпав свои советы.

— Спасибо, что вы защитили меня стеной огня, когда я только пришла сюда. Если бы не это, Девин меня сцапал бы. Кто знает, что бы он со мной сделал?

Голос весело рассмеялся издалека.

— Но, милое дитя, это не я тебя защитил.

Свет растворился во мгле. Бонни задумалась над его последними словами. Он говорил загадками, но его речи несли знание, поскольку рождали вопросы.

Что есть вера? Что за красные пузыри окружали ее? Один вопрос, заключавший в себе многие ответы, вдохнул в нее надежду, отчего Бонни на мгновение ослепительно вспыхнула. Кто создал огненную стену, что защитила ее от Девина? Может быть, Бог был здесь и слышал ее пение?

Она двинулась вдоль по коридору, ища входной шлюз кэндлстона. Билли мог показаться в любую минуту. Бесконечные повороты и дремучие ходы она преодолевала теперь с легкостью. Может быть, в ней проснулось духовно, зрение, о котором говорил ее друг?

Добравшись до места пошире, Бонни ощутила нечто новое. Весь темный мир вздыбился и закачался, как корабль-призрак в полуночном море, ее крохотный космос затрепетал, будто кто-то снаружи бил по кэндлстону молотком. Через несколько секунд все прекратилось.

Новые страхи заполонили ее сознание, точно орда темных солдат на поле боя. Настало время петь. Библейский стих пришел на память Бонни, и она запела на собственный мотив:

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу, теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше».[7]

— Я повесила фонарь сюда, — сказала Карен, показывая на крюк в стене, — но Билли, наверное, забрал его.

Профессор сунул руку в огромный внутренний карман куртки, где он хранил дневник Мерлина, и вытащил ручку-фонарик.

— Не бойтесь, — успокоил он детей, щелкая кнопкой и посылая тонкий лучик на крутые черные ступени. — Без этого фонаря я не выхожу из дому. — Профессор прислонил костыли к стене. — Похоже, их придется оставить.

— Мы их возьмем, — сказал Уолтер, перекладывая коробку с мечом под мышку.

Профессор посветил фонариком на стены по обеим сторонам.

— Тут нет перил, так что кто-то из вас вынужден будет поддерживать меня с одного боку. Уолтер, вы сможете нести сразу меч и костыли? Экскалибур весьма тяжел для того, кому он не предназначен.

— Ох, и не говорите! И с каждой минутой все тяжелее! — Уолтер взял в освободившуюся руку костыли. — Зато костыли легкие. Ничего, я справлюсь.

— Хорошо. Вы с Карен сможете меняться, когда устанете.

Профессор обхватил одной рукой плечи Карен, и они начали спуск. Уолтер шел следом, отставая на пару ступеней. Они спускались медленно, и серый дневной свет, проникавший в подземелье через открытую дверь, постепенно угас, как заходящее солнце. С наступлением темноты фонарь профессора разгорелся ярче. Его, подобный лазерному, луч переползал со ступени на ступень.

— Эй, проф, — шепнул Уолтер, — это вам ничего не напоминает? — Его шепот многократно отразился в холодной тиши.

— Не вполне, Уолтер. Я не привык путешествовать по длинным темным лестницам с простреленной пяткой.

— Я не о том. Я хотел сказать, что мы не в первый раз идем искать Билли. Но тогда у нас был арбалет, а теперь меч. У вас не возникает ощущения дежавю?

— И в самом деле, сходство разительное. Однако я ожидаю, что вскоре настанут большие перемены. Другой свет вспыхнет впереди, тогда как мой погаснет.

— Что? Что это значит?

Профессор ничего не ответил, только вздохнул. Он умел хранить секреты, и Уолтер знал, что допытываться бесполезно. После того толчка его стали одолевать мысли о разных поджидавших их несчастьях и конце света. Эти мысли стучали у него в мозгу, точно кости призрака, который мог красться за ними по пятам. Темнота всегда кишит привидениями, и Уолтер на всякий случай оглянулся, чтобы убедиться, что они одни.

Преодолев еще сотню ступеней, Уолтер шепотом попросил:

— Карен, дай мне знать, когда мы пройдем треть пути.

— Хорошо, — шепнула девочка в ответ. — А зачем тебе?

— Это для того, чтобы мы вовремя перестали разговаривать. Нам может помочь элемент неожиданности.

— Уолтер прав, Карен, — откликнулся профессор. — Хотя доктора Коннера здесь нет, вы ведь говорили, что существует другой путь в лабораторию. Если он уже там, нам лучше подобраться незаметно.

— Да, есть. Это тоннель, который начинается в долине возле Кэмп-Мизери. Он ведет в лабораторию через пещеру.

— Тоннель? — переспросил Уолтер. — Так почему вы не ходите там, вместо того чтобы таскаться по этой дурацкой лестнице? Разве это не проще?

Карен покрепче обхватила профессора.

— Ты все равно не поверишь.

Профессор остановился и направил фонарь в лицо Карен.

— Карен, не бойтесь показаться смешной. Мы повидали столько всего невероятного, что вряд ли еще способны сомневаться.

— Это точно. — Уолтер поставил костыли к стене и опустил коробку на ступень позади себя. — Если только ты не скажешь, что в этом тоннеле водятся десятифутовые кролики с базуками, мы тебе обязательно поверим.

— Нет. У них не базуки, у них ракетные установки, — парировала Карен.

Уолтер было рассмеялся, но спохватился и зажал рот рукой.

— Детка, а ты в моем вкусе! — шепнул он, успокоившись.

Он снова взял свой груз, и все трое продолжили спуск.

— Но если честно, — сказала Карен, — док говорил нам, что в пещере живет монстр, и я сама слышала, как он рычит и воет. Иногда он храпит, как больной старик, а иногда как будто кто-то высыпал в мусоропровод мешок камней.

Уолтер задумался. Это описание что-то ему напоминало. Он подождал, надеясь, что его учитель что-нибудь скажет, но тот молчал, очевидно предавшись своим мыслям.