ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

Хорошо, что наши с Федором парнтенры особо девками не интересуются, гомики они. Точнее, настоящие боевые пидарасы.

Ребята служили в Третьем Римском Легионе, правда, в разных когортах. Так что по боевой подготовке мне если и уступают, то немного. Нет, именно сейчас я их превосхожу наголову. У меня тактическая сетка полностью работоспособна, да еще Герда способна помочь. У легионеров таких возможностей нет. Но они грамотные вояки. Интересно, как они тогда умудрились выжить? После Хорийского-то инцидента? Легионеры тогда насмерть стояли, отказавшись подчиняться приказам Метрополии. Не интересовался я, бойня там была еще та. Хорошо, что абордажники Корпуса морской пехоты в ней не участвовали. Нет меж нами крови.

Конечно, то, что они не той ориентации, мне не сильно нравится, но это не мое дело. Они меня вытащили с зимовья, Федор с ними несколько раз ходил в поиски в города Прошлых, так что ребята надежные. А то, что их девичьи задницы не интересуют — так в нашем случае это только на пользу.

Сзади снова оглушительно завизжали-заорали. Оглянувшись, я увидел, как Герда вцепилась в трусики Кэтлин, стягивая их с хозяйки. Ладно, пусть оторвуться девки.

И, ухмыляясь, я пошел к саням. Дел немало, надо лагерь разбать, дров притащить, готовить начать. Зимний день короток, надо успеть.

Успели. И даже сани затащили в пещеру, поставив их около входа. Коняг поставили там же, все едино, около выхода постоянно будем дежурить, так что волки не страшны, зато конским навозом вонять не будет. Экология, она порой такая хреново пахучая.

Устроив лошадок, сделали хорошую лежку около входа, чтобы и лежать было удобно, и не подобраться незаметно. Хотя, прямо скажем, это сложно сделать, мы с Федором, по очереди, просматриваем земли вокруг с орбиты. Местечко, правда, не самое лучшее, именно тут есть несколько перерывов. Спутники, они были расположены без учета сто процентного покрытия именно этой территории. Но да ничего, это не сильно страшно, максимум пять часов перерыв. По нынешним зимним условиям любой серьезный отряд с того берега спутниковая группировка обнаружит заранее, успеем приготовиться. А там и подмогу с орбиты вызову, совершенно не чинясь. Мне сейчас не то, что можно, а даже положено.

На костре булькали пара котлов, распространяя вокруг запах гречневой каши и мясной похлебки с черными бобами, сушеными томатами и чили. Откуда я знаю? Так это я кашеварил, пока девки сначала плескались, а потом долго лежали на камнях около озера, отдыхая и обсыхая.

Потом все вместе дружно молотили ложками по мискам. Девушки едят словно птички, заботясь о фигуре? Ну, если страус птичка, то тогда вероятно. По паре мисок похлебки, по миске каши, здоровенная кружка с крепчайшим и сладким чаем… каждая. Я меньше съел, а девчонки валяются вокруг костра на кошмах, и щурятся довольно, как кошки.

Рихард отправился на дежурство, его напарник пошел с ним. А Кэтлин, глянув на ушедших парней, с интересом спросила у меня.

— Матвей, ты ведь не любил гомиков? Прямо таки терпеть не мог, когда с Евой встречался. Что изменилось?

— А ты откуда знаешь, что он не любит педиков? — Засмеялся Федор, приваливаясь к каменюке, и и доставая из кармана сигару. — Может, он маскируется так? Вон, женился на двух кросотках. А в душе… эй, ты чего творишь, я же пошутил! Ааа! — С ревом Федька пролетел около шести метров, и плюхнулся в озер, подняв кучу брызг.

— Я тоже, пошутил. — Ответил я, глядя, как Бирюков выбирается из воды.

— Чокнутый. Я тебе что, птичка, летать тут? — Мокрый как мышь Федор зло выкинул промокшую сигару, и под смех девушек, начал стягивать мокрую одежду.

Под негромкую ругань напарника я вернулся на свое место, и взял кружку с чаем.

— Он с двумя своими товарищами разгромил притон, неподалеку от нас. Чокнутые гомики курнули, и предложили им любовь. А Матвей и его друзья были слегка пьяные, и разогнали полсотни голубых. А потом сожгли сам притон.

— Эти парни никому не навязываются, никого не соблазняют. Они отличные бойцы, и хорошие товарищи. Они стреляли по бандитам, когда на город напали соединенные банды, в числе других мужиков ополчения, и стреляли очень хорошо. Так что их постельные дела меня не касаются. Я ответил на твой вопрос, сестренка? — Одним глотком допив чай, я поставил кружку на камень, и встав, пошел наверх, в некрополь. Своим вопросом Кэтлин опять умудрилась перевернуть мне душу.

Кто я? Что делаю? Я вель кроме того, что убивать. Толком ничего не умею. Ну, разве пилотом-внутрисистемником могу, этого не отнять.

Я зло ударил по колонне, выбив кусок камня. Блин, кто я сейчас, что я сейчас такое? Куда делся тот веселый и слегка сумасбродный парень, которого любила Ева? Почему я сам себе порой кажусь боевым роботом?

Меня толкнули в колено, и Герда обдала волной обожания.

— Я тебя тоже очень люблю, зверюга. — Присев на колено, я обнял головану.

— А нас? — из тени вышли Вера и Шейла, и подошли к нам. Интересные дела, а ведь я, со своим супер-пупер слухом, не услышал их шаги. — Мы-то тебя любим, Матвей Игнатьев. Что бы ты не думал. А любишь ли ты нас?

Поглядев на спрашивающую Веру, за держащую ее за руку Шел, я встал, и уселся на ложе, подвинув лежащий на нем костяк. Герда уселась у ног, и с усмешкой глядела на девушек, мол, что глупые вопросы задаете?

— Матвей, тебе не кажется, что он может обидеться? — Шейла указала на сдвинутый мной костяк, чей череп от толчка повернулся на бок, и раззявил клыкастые челюсти, будто усмехаясь.

— Он? Это тело принадлежало девушке, Шел. — Я усмехнулся. — И нет, она точно не обидится, Шел.

— А ты откуда знаешь? — Вера достала из кормана фонарик, и пару раз качнула рычагом, рассматривая останки.

— А Хранитель сказал. Только не визжать, дорогие мои. — встав, я полуобнял жен, и развернул их лицом к проявившемуся призраку.

Но несколько недооценил реакцию. Вера, взвизгнув, одним прыжком оказалась у меня на руках, а Шел, примерно с таким же визгом, у меня за спиной, прижавшись к ней и ощутимо подрагивая.

— Вы чего? — Я удивленно поглядел на зажмурившуюся от ужаса Веру. Оглянувшись, посмотрел на такую же испуганную Шейлу. — Девчонки, не надо бояться. Это Хранитель некрополя, но он подчиняется мне. Как, впрочем, и управляющий контур.

— Это что, голограмма? — Шел, осмелев, выглянула у меня из-за спины.

А Вера, открыв один глаз, поглядела на Хранителя, прошедшего сквозь колонну и удаляюегося от нас, и только тогда открыла второй глаз и перестала меня душить.

— Матвей, еще раз так пошутишь — мы тебя убьем!

— Ага. — Шейла выдохнула с облегчением, глядя на исчезающего Хранителя. — Затрахаем до смерти.