В военном воздухе суровом - Василий Емельяненко

Лиманский выбежал к дороге. Да, всадник шел на галопе. Лошадь не оседлана, верховой - красноармеец с автоматом. Техник помахал ему рукой, но тот почему-то галопа не сбавляет. Пришлось выхватить пистолет, только тогда всадник осадил взмыленного коня.

- Что надо? - спросил он недовольно.

- Ты из Каменска?

- Оттуда.

- Там наши есть?

- Нет там наших... Немецкие танки вошли.

- Что же ты там делал один? - У Лиманского возникло подозрение: уже не паникер ли сбежал с поля боя?

- Последний приказ выполнял...

- Какой приказ?

- Объекты минировал.

- Так, значит, нет наших?

- Нет, говорю! - отрубил солдат.

Пока опешивший Лиманский раздумывал, что еще спросить, красноармеец поправил на груди автомат, тронул коня и перешел на рысь.

Лиманский вернулся к самолету. Техники уже погрузили на машину крылья и мотор. Осталось только поднять на прицеп фюзеляж. Но тут-то дело и застопорилось: подъемник при погрузке скользил по каменистому откосу и опрокидывался. Надо было стащить фюзеляж с косогора, но сил, чтобы стронуть его с места, не хватало. Оружейник Чучин на всякий случай уже заложил в кабину стокилограммовую бомбу, свалил туда и "эрэсы", а Танцюра нацедил в ведро бензин - для поджога.

Озиравшийся по сторонам Лиманский увидел выехавшую из ближней рощи подводу. Вслед за ней шла группа солдат. "Вот она и помощь!" - обрадовался он.

В телеге оказалось несколько солдат в окровавленных бинтах, а те, что были на ногах, - кто хромает, у кого рука на перевязи.

- Не найдется ли кого нам подсобить? - все же спросил техник.

- Что подсобить? - откликнулся один.

- Фюзеляж чуточку с места сдвинуть...

Посмотрели солдаты в ту сторону, куда показывал техник, один из них ответил:

- Чем же мы его двигать будем? - Хотел он, кажется, для убедительности еще что-то добавить, но покосился на молодую медсестру, промолчал. Придвинулся вплотную к Лиманскому и тихо, как по секрету: - На новый рубеж уже отошли. Это мы ползем, как вошь на гребешке. Мотайте и вы отсюда поскорее, а то фрицы накроют как пить дать...

Заспешил Лиманский к самолету. Слова, сказанные солдатом по секрету, подстегнули. Но почему там техники прекратили работу? Стоят, смотрят в одну сторону. А к ним в это время бежал по высоким бурьянам курсант-дозорный, размахивая руками.

- Из города сюда мчатся мотоциклисты... - доложил запыхавшийся стажер.

Лиманский распорядился:

- Машину подать ближе к дороге, фюзеляж поджечь по моей команде! - а сам побежал посмотреть.

На дальнем пригорке он увидел трех мотоциклистов в касках, цвет формы не наш. В колясках пулеметчики сидят. Теперь уже раздумывать некогда: махнул рукой: "Поджигай!"

В кабину запихнули чехлы, Танцюра выплеснул из ведра бензин, Чучин чиркнул спичкой. Тронулась машина, в кузов валились на ходу, цепляясь за борта.

Выехали на дорогу - мотоциклисты уже близко. Лиманский выглянул из кабины, подумал: "Сейчас секанут..." Крикнул техникам:

- Приготовить пистолеты!

Водитель начал набирать скорость. В это время позади сильно рвануло. За бугром, где оставили фюзеляж, поднялся бурый столб пыли. Фрицы, поравнявшиеся с местом взрыва, вильнули к обочине, соскочили с мотоциклов, залегли, а техники открыли по ним пальбу. На крутом повороте дороги грузовик скрылся за лесом.

Старший команды сидел в кабине и думал: "Опасность теперь миновала. Возвращаемся все же не с пустыми руками: крылья и мотор тоже в дело пойдут..." Но в это время сильно забарабанили по крыше кабины, водитель притормозил.

- Что там еще? - спросил через открытую дверцу Лиманский.

- Двух курсантов недосчитываемся.

- Проверить еще раз!

Пересчитали по головам - двух недостает. Как раз тех, кто был в дозоре.

Остановились, выслали к повороту дороги разведку: может, отставшие в суматохе следом бегут? Увидели: на малой скорости ехали три мотоциклиста, вслед за ними - с десяток бронеавтомобилей...

- Газуй! - крикнул Лиманский водителю.

Грузовик рванул на Лихую...

Вскоре навалились густые сумерки. Водитель фар не включал - нельзя нарушать светомаскировку. Ехали медленно. А у старшего команды на сердце будто кошки скребли. То, что весь самолет не удалось вывезти, - не такая уж беда, а вот двух человек из команды потерял...

Было за полночь. Сидевшие в кузове техники клевали носами. Вдруг на дороге перед машиной, как из-под земли, выросли две фигуры, оружием преградили путь. Шофер резко затормозил. Лиманский хотел было выхватить пистолет, но рядом стоял автоматчик в пилотке, - свой! - приказал:

- Мотор выключить, из машины не выходить.

Вскоре появились еще трое военных.

- Кто старший? - спросил один.

Лиманский подошел к нему, рассмотрел на петлицах три шпалы - подполковник, откозырял ему:

- Я старший...

- Документы... - сказал подполковник и отвел его подальше от машины. Откуда едете?

- Из-под Каменск-Шахтинского.

- Куда?

- В Шахты, на свой аэродром.

- В Шахты вам не проехать, - дорогу фрицы перехватили. Что в машине?

Лиманский ответил. Собрался было доложить подполковнику, что с ними приключилось, но тот его опередил:

- Машину разгрузить, - сказал он. - Для тяжело раненных.

Неожиданное приказание подполковника огорошило старшего команды. С кем другим он 6ы начал спорить, но перед ним стоял военный с высоким воинским званием. Лиманский почувствовал большую власть человека, который, по-видимому, командовал полком, а может быть, даже дивизией. Лиманский внутренне осознавал справедливость требования подполковника, но не мог он прямо так выбросить крылья, мотор и отдать машину. В своем полку он должен за все это, как и за людей, держать ответ.

- Прошу дать расписку на машину и техническое имущество, - сказал он.

- У меня нет канцелярии... Нет времени заниматься бумажками. Кровью завтра распишемся. Выполняйте!

- Есть! - сказал Лиманский. - А как теперь нам быть?

- Можете присоединиться к нам. Оружие имеете?

- Пистолеты.

- Авиаторов неволить вести бой не могу.

Начали разгружать машину. Хотели крылья оттащить подальше от дороги и только теперь разглядели лежавших повсюду солдат. Их было так много, что местами негде было ступить ногой. Ни костра, ни огонька от папиросы, ни говора. Было очень тихо.

Пришлось крылья и мотор свалить в придорожный кювет.

Лиманский понял, что эта масса людей была измотана боями и изнурительными переходами. Теперь спят перед прорывом. А как ему поступить? Если принять участие в бою, то он растеряет всех своих. Они обучены другому делу и принесут больше пользы в полку. Не зря же подполковник сказал: "Авиаторов неволить вести бой не могу".

Собрал он свою команду, посовещался и потом объявил: