Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

Она отдала горничной свою шаль, пересекла холл и вошла в просторный зал, который уже заполнили беседующие между собой гости. Двустворчатые окна, доходящие до пола, открывались на террасу, с которой доносились звуки оркестра, играющего не рок, а медленную танцевальную музыку. После тщательных наставлений Аниты по поводу бального этикета Лари ожидала, что увидит шеренгу встречающих и что ее будут приветствовать хозяева. Но ничего подобного не наблюдалось. Не было никакой возможности выделить из толпы мистера и миссис Бернард Орн или их сына Николаса.

Мимо прошел официант, неся поднос с шампанским. Лари взяла хрустальный бокал и стояла, потягивая восхитительный напиток. Через плечо она слышала, как кто-то сплетничает об Орнах.

– …так стараются пустить пыль в глаза, что я нисколько не удивлюсь, если стены ванной у них вместо обоев обклеены стодолларовыми банкнотами…

– …его отец продавал газеты на углу улицы… нет, нет, не в магазинчике, вы просто не поверите – в одном из этих маленьких киосков!

Одна из женщин понизила голос, но не настолько, чтобы Лари не могла расслышать ее.

– Он еврей. Их фамилия была Орнштейны.

Лари повернулась и принялась холодно разглядывать их. Лучшая часть общества! Две ухоженные, привлекательные молодые женщины ее возраста в дорогих платьях, каждая в сопровождении гладко выбритого молодого человека в смокинге. Лари едва удержалась, чтобы не спросить их, почему же они не остались дома, если так дурно отзываются о хозяине.

Ее отвлек неуклюжий сутулый молодой человек, который похлопал ее по плечу и пригласил на танец. Она прошла с ним на террасу, где перед эстрадой для оркестра поверх каменных плит пола были настелены отшлифованные доски. Пока они танцевали, молодой человек представился как Томми – кто-то-там – Третий. За этим немедленно последовал комплимент:

– Вы – самая красивая на вечеринке.

– Не уверена. Здесь так много девушек! – скромно ответила она.

– Как вас зовут?

– Ларейна Данн.

Его глаза задумчиво прищурились.

– Вы состоите в родстве с Анитой Данн?

Она кивнула. Может быть, она только вообразила себе, что юноша стал смотреть на нее с меньшим интересом?

– А что еще вы обо мне знаете? – непроизвольно спросила она.

– Вы прожили с ней несколько лет… и… думаю, это все. Казалось, Томми нервничал. Он несколько раз наступил ей на носок.

Теперь Лари уже не могла остановиться.

– А вам известно, какое отношение я имею к ней? Разве в Ньюпорте не сплетничают об этом?

Он перестал танцевать.

– Послушайте, может быть, будет лучше…

– Только скажите мне, что говорят люди! – настаивала Лари. – Какими словами они характеризуют меня?

До тех пор, пока некоторые танцующие поблизости не начали бросать взгляды в сторону Лари, она не замечала, как громко звучит ее голос. Секунду девушка стояла, пристально глядя на молодого человека, потом повернулась, чтобы убежать. Здесь ей тоже не было места!

Успев сделать всего лишь шаг, она столкнулась с высоким мужчиной, который подошел к ней сзади. В то мгновение, когда она, испуганная, оказалась перед ним, он поднял ее руку и увлек за собой в танце, крепко прижимая к себе.

– Если вы желаете знать, что говорят о вас люди, спросите об этом меня!

Голос у незнакомца был мягкий и в произношении слышался акцент. Лари отклонилась назад, чтобы рассмотреть его, и у нее перехватило дыхание при виде изумительной красоты. У него тин лица, который античные скульпторы изображали на статуях воинов – прямой нос, решительный подбородок, спокойные глаза зеленовато-серого оттенка, которые напоминали ей сумерки, опускающиеся на тихую долину. Блестящие каштановые с красноватым отливом волосы были гораздо длиннее, чем у других молодых людей – скорее в стиле принца эпохи Возрождения, чем ньюпортского наследника. Они волнами падали на его воротник, а несколько прядей щегольски выбились ему на лоб. Лари догадалась, что ему, должно быть, двадцать с небольшим.

– Ну так что же, вы боитесь узнать об этом? – спросил он. Звук «р» у молодого человека слегка вибрировал, как у оперных певцов. Итальянец, подумала она.

– Вы подслушивали! Это невежливо!

– Из множества невежливых поступков, которые я обожаю совершать, этот самый безобидный. Но я подслушал случайно, синьорина. Я просто не мог видеть самую прекрасную женщину в этом зале в объятиях такого sciocco.

Она не стала просить его перевести это слово. Было вполне понятно, что он оскорбил ее предыдущего партнера.

– У вас с этим sciocco есть кое-что общее. Он тоже сказал, что я самая красивая.

– Когда дело касается красоты, синьорина, вы не найдете никакой разницы между идиотами и умными людьми.

Лари улыбнулась.

– Кто вы?

– Чезаре Даниели к вашим услугам. – Он произнес свое имя с итальянской музыкальностью: «Чез-а-рей». – Но мои друзья зовут меня просто Чезз, и я призываю вас последовать их примеру, синьорина Данн.

И он стремительно закружил Лари в танце. Когда Чезз назвал ее имя, она вспомнила его первые слова, обращенные к ней.

Итак, вы знаете обо мне все.

– О нет, ragazza,[3] этого я никогда не утверждал. Я знаю только, что говорят о вас другие люди.

Она рассмеялась.

– Тогда давайте с этого и начнем.

– D'accordo.[4]

Чезз привлек Лари еще ближе к себе и приблизил губы к ее уху. Она почувствовала слабый аромат одеколона, исходивший от его гладкой загорелой кожи. Одеколон усиливал производимое им впечатление жизненной искушенности.

– Я слышал сплетни, что Ларейна Данн – затворница и проводит все свое время в пришедшем в упадок замке, что ее не навещают друзья ни того ни другого пола. Хотя вы приняли фамилию Данн, ваше родство с дамой, у которой вы живете, покрыто тайной. Все сводится к трем преобладающим гипотезам.

Он отстранился и взглянул на нее.

– Либо вы вампир… либо богиня, которая поднялась с морского дна в раковине, подобно Венере Боттичелли…

Чезз замолчал, насмешливо глядя на нее.

– А третья?

Он снова привлек ее к себе и тихим голосом произнес:

– Конечно, это всего лишь ни на чем не основанные слухи. Однако некоторые высокопоставленные члены нашего общества говорят, что вашим отцом, возможно, является племянник миссис Данн, который работает в небезызвестном логове двуличности под названием Центральное разведывательное управление, и что вы – случайный результат его «работы на месте» – думаю, именно так его промах назвали бы в Управлении.

Когда Лари услышала, что даже эта история является предметом сплетен, она была потрясена до глубины души, но сделала решительное усилие, чтобы сохранить шутливый тон.