Власть и наука - Валерий Сойфер

Конечно, сегодня, спустя три четверти века, трудно воспроизвести моральную атмосферу тех дней, понять как мог спокойно работать Вавилов, не паниковал, не расслаблялся и не озлоблялся. Из опубликованных выступлений и статей Вавилова в 1933-1937 годах перед нами встает лицо оптимиста и жизнелюба, не запуганного, не деморализованного. Он ведет огромное дело, ведь его институт -- самый большой в стране, если не в мире: в нем трудятся почти полторы тысячи сотрудников, больше, чем в полусотне других институтов вместе взятых. Ни физикам, ни химикам такие масштабы в те годы даже не снились. Времена, когда Сталин захочет, чтобы ученые создали атомную и водородную бомбу, еще не настали, поэтому многотысячные коллективы физиков и техников, брошенные на решение этих суперзадач, еще далеко впереди. Пока только для Вавилова создана махина ВИР▓а. Он к тому же руководил далеко не маленькой Всесоюзной Академией сельскохозяйственных наук имени Ленина -- ВАСХНИЛ, в которую входили десятки институтов, созданных с непосредственным его участием. Он же -- директор большого Института генетики АН СССР. Такая масса взваливаемых на себя дел и административных постов может трактоваться и иначе -- как стремление к нездоровому монополизму. Заниматься собственно научной работой Вавилов уже не мог, он стал могучим организатором и администратором советской науки.

В ОГПУ начинают детально разрабатывать "Дело Вавилова"

К весне 1932 года ОГПУ накопило много обвинений против Вавилова. Ему инкриминировали вредительскую и шпионскую деятельность, ненависть к советскому строю и правительству. С доказательствами обвинений дело было совсем плохо, но это мало кого волновало. Теперь собранный материал можно было двинуть наверх. В обширном документе на сорока одной странице машинописного текста, названном "Директивное письмо", обвинения были собраны воедино. 14 марта 1932 года его отправили сразу в несколько адресов на верхи (46). Авторами документа были безымянный представитель 8-го отдела Экономического Управления ОГПУ (ЭКУ ОГПУ) и начальник Экономического Управления ОГПУ Миронов. Мы еще встретим фамилию этого чекиста, бомбардировавшего верхи сигналами о вредительской и шпионской деятельности Вавилова на протяжении многих лет.

В документе не были упомянуты Якушкин и Коль, зато были приведены новые показания против ВИР▓а и Вавилова и было, например, сказано, что еще один сигнал поступил из офиса Лаврентия Берия, руководившего тогда Закавказским ГПУ:

"В письме ╧5766 с/к от 29 марта 1931 г. ЭКО Зак. ГПУ сообщило..., что Абхазский филиал ТКП почти до самого последнего времени поддерживал связи с Москвой... пользуясь в области вредительства и подготовки к интервенции директивами центра... полевода Таланова" (47).

Концы в этом сообщении не сходились, так как назывался сотрудник ленинградского Института -- ВИР▓а -- В.В.Таланов, а утверждалось о связях абхазских "врагов" с Москвой. Но так уж получалось у чекистских знатоков, что мелочи, вроде вредительства давно покойного Зайцева или неувязка с географическим положением Таланова, живущего не в том месте, где он якобы вредил, не мешали главному: чекисты демонстрировали властям, что враг не дремлет, но и они не почивают на лаврах, открывая всё новых врагов, среди которых теперь оказалась новая крупная добыча -- Вавилов.

Во многих документах ОГПУ и НКВД содержится ссылка на то, что через несколько месяцев после "открытия" вредительских действий Вавилова чекистами из Грузии, подтверждения его "вредительства" пришли из "бдительных органов" с Украины, из Ленинградского Военного Округа и из других мест (ЭКУ ОГПУ, ЭКО ПП ОГПУ по ЛВО, ЭКО ПП ОГПУ по ЦЧО, ЭКО ПП ОГПУ по НВК и др." /48/). Проходят в этом и многих последующих документах и фразы об анонимных партийных источниках информации по Вавилову:

"Поступило ряд сообщений (орфография Директивного письма ОГПУ от 14 марта 1932 г. /42/ сохранена -- В.С.) партийцев Москвы и Ленинграда об антисоветской работе группы специалистов в ВИР и об "осином гнезде" в Ленинграде... Все эти материалы послужили серьезнейшим основанием к форсированной и широкой разработке к.-р. группировки ВАВИЛОВА" (/49/, выделено мной -- В.С.).

Как всегда было с плетением интригующих фальшивок, когда прежде всего для обосновании причин зловредных действий искали идейно-политическую подоплеку, такую же подоплеку немедленно нашли и в отношении "осиного гнезда". Длинный отрывок из "Директивного письма" хорошо передает настрой чекистского начальства:

"Возникнув с дореволюционных времен на базе Ученого Комитета царского департамента земледелия, группа быв[ших] ответственных чиновников указанного департамента и буржуазных ученых сгруппировала в Ленинграде за годы революции под различными организационными формами, сперва как Государственный Институт Опытной Агрономии, затем как Всесоюзный Институт Прикладной Ботаники и Новых Культур и, наконец, как Всесоюзный Институт Растениеводства... значительные антисоветские кадры буржуазных теоретиков и практиков сельского хозяйства. Стоя в стороне от практической деятельности по сельскому хозяйству, занимаясь отвлеченными теоретическими трудами на основе буржуазных теорий и организацией экспедиций во все части света для отыскания новых видов растений, -- указанная группа, возглавляемая с 1924 года профессором ВАВИЛОВЫМ, стала центром притяжения агрономических трудов кадров, саботирующих соввласть и не желающих участвовать в социалистическом строительстве" (50).

В этом документе чекисты впервые открывают имя их основного информатора, внедренного в ВИР, -- Григория Шлыкова. Сопоставляя изложение в "Директивном письме" "фактов вредительства" Вавилова с тем, что Шлыков писал во множестве его обращений в разные государственные органы, в газеты и журналы, что он говорил во время своих постоянных публичных нападок на Вавилова в его же институте, можно однозначно прийти к выводу, что именно его усилиями в ОГПУ была сплетена основная канва обвинений Вавилова и сложилась фразеология обвинений. Именно Шлыков, по свидетельству хорошо его знавших профессоров Синской, Бахтеева, Фляксбергера и других, постоянно писал в разнузданно демагогических выражениях о якобы научной никчемности Вавилова. К 1932 году научный авторитет Вавилова и в стране и в мире был бесспорен. Казалось бы, с этой стороны к нему не подступиться. Но Шлыков, Коль, Якушкин отвергали именно научную значимость работ Вавилова, и эти наветы на весомость вавиловских достижений в науке были вставлены в "Директивное письмо" огэпэушными "исследователями":

"Широкая известность ВАВИЛОВА как советского ученого, известность в значительной мере им создаваемая, скрывает лицо незаурядного идеолога аграрной контрреволюции... Вавилов -- типичный авантюрист в научной области... Его научное "имя" весьма сомнительной ценности" (51).

"Вместо серьезной научно-исследовательской работы на базе марксистско-ленинской методологии и достижений физики и биологии, старое буржуазное опытничество, ставка на опыт, гадание на гуще ("вырастает не вырастает", "будет мутация (изменение вида растений) или не будет"). ...ВАВИЛОВ во всех своих программных и деловых выступлениях... делает основной упор на проблеме "мировых растительных ресурсов", вопросе общем для социалистического сельского хозяйства, а не на вопросах агротехники, организации с-х., укреплении колхозов, производительности и т. д. -- вопросах больных для соц. реконструкции сельского хозяйства, выражая этим политику саботажа в важнейших проблемах строительства социалистического хозяйства" (52).

И тем не менее, хотя слова о никчемности научных поисков Вавилова были включены в документ, чекисты вынуждены были признать несколько важных положений относительно научной роли Вавилова в стране:

"Участие группировки ВАВИЛОВА в техническом разрешении ряда кардинальных вопросов сельского хозяйства страны усилилось за последнее время..., [в ВИРе работает] 1200 чел. высококвалифицированных специалистов -- техников сельского хозяйства, среди которых имеется ряд имен с мировой известностью... На местах, в Москве, Украине, Сев. Кавказе, Средней Азии, Закавказье, Дальнем Востоке и т. д. группировка ВАВИЛОВА представлена десятком отделений и десятками сортоиспытательных участков И-та Растениеводства, заполненных личным составом, аналогичным И-ту, мощной разветвленной сетью официальных и личных связей и знакомств во всех руководящих и технических органах сельского хозяйства, в центре и на местах и всех научно исследовательских институтах в ряде городов Союза...

Группировка ВАВИЛОВА, возглавляя ныне Всесоюзный Ин-т Растениеводства, руководящий всей научно-исследовательской деятельностью во всех отраслях растениеводства СССР, фактически держит в руках пути и методы дальнейшего развития земледелия Союза" (/53/, выделено мной -- В.С.).