Ненависть - Ким Ынджон

class="p1">Девушка начала возмущаться, но парень усадил ее, положил перед ней куртку и укрыл маленьким одеялом. А еще он поставил перед ней пакет, где лежали термос, печенье, булочки и рамен быстрого приготовления.

– Ты объяснишь наконец, что происходит?

– Держи! Иначе закоченеешь насмерть. – Худжун протянул ей термос с кипятком.

– Зачем? – не выдержав, закричала Гынён.

Люди в начале очереди начали оглядываться на них. Худжун поклонился им, словно прося прощения за доставленные неудобства, а затем склонился к Гынён, но тут стукнулся шлемом о ее голову.

– Ай! Вот черт!

– Завтра выходит игра, в нашей стране она появится первой в мире. Если не заполучу ее…

– А если я не смогу ее купить? – Гынён широко открыла глаза и посмотрела на Худжуна. Он дернул головой. – Какой в этом смысл?! В мире куча других игр!

На мгновение человек в начале очереди вопросительно посмотрел на Гынён, ведь она, по сути, оскорбила людей, которые так ждали выхода этой игры. Сбитая с толку, она быстро отвела взгляд, и незнакомец снова повернулся к ней спиной.

– Еще раз тебе говорю: эта игра выйдет в Корее раньше, чем в других странах, – сказал Худжун мягко, но твердо и потянул Гынён за плечо.

– Это то же самое, что заполучить первым новую модель айфона…

– А тут даже лучше. Правда, специальный выпуск игры получат только первые сто человек в очереди. А еще – эксклюзивные фигурки персонажей к игре. – Глаза Худжуна были полны решимости. – Фух, надо посчитать, сколько перед нами.

Худжун начал считать людей, а затем вздохнул с облегчением.

– Тогда сам стой в очереди. Почему я-то должна?

Гынён стянула одеяло и попыталась встать, он усадил ее обратно.

– Раньше я мог бы сидеть до рассвета в очереди, но сейчас меня запросто могут узнать.

– Ты можешь оставаться в шлеме.

– Хочешь, чтобы я задохнулся?

– Тогда пусть кто-нибудь другой стоит в очереди, – ответила холодно девушка, снова пытаясь встать, но он усадил ее обратно.

– Кто, например?

– Да кто угодно! Тот же Джихян… или кто-то из агентства! – закричала Гынён, и люди снова начали оборачиваться в их сторону.

Ей стало неловко, ведь ее вообще не должно было здесь быть.

– Нельзя. В агентстве не должны узнать, тем более Джихян, – мрачно проговорил Худжун.

– Неужели тебе запрещено играть в игры?

– Бывало, я нарушал свое расписание, потому что до утра играл и потом не мог встать вовремя, – грустно сказал Худжун.

– И что в этом такого страшного? Ну проспал разок, с кем не бывает?

– Такое случалось раза три. Так что сейчас я не могу никого больше попросить.

– Так, значит, тебе запрещено играть в игры. Есть что-то еще?

Услышав вопрос Гынён, Худжун оглянулся и посмотрел на мотоцикл, а затем глубоко вздохнул.

– Надеюсь, пока ты будешь ехать обратно, то пробьешь колесо.

– Замолчи! – огрызнулся Худжун, глядя на нее.

Гынён замолчала. Затем он неожиданно положил ладони на ее шлем. Глаза девушки расширились от удивления.

Глаза Худжуна словно смотрели ей глубоко в душу. Даже несмотря на шлем, его взгляд проникал в самое сердце, хотя она каждый день видела эти глаза.

Не обращая внимания на то, что Гынён покраснела как помидор, певец повернул ее голову в сторону магазина, в котором сейчас был непроглядный мрак.

– Завтра утром, как только магазин откроется, ты возьмешь эту карту и купишь игру Ghost of Night Heads 3, – прошептал Худжун ей на ухо словно заклинание, передавая свою кредитную карту.

Гынён, казалось, даже чувствовала его дыхание, хотя это было невозможно из-за шлема. Почему же она снова оказывается в такой неловкой ситуации?

Девушка разнервничалась и почувствовала, как бьется ее сердце. Она еще раз посмотрела в сторону магазина.

– Если успею, я приеду, чтобы забрать тебя завтра, но, если не смогу, бери такси и жди меня в квартире.

Гынён машинально кивнула в ответ. Она, словно зачарованная, смотрела на Худжуна.

– В чем дело?

Он стукнул ее по лбу, и девушка наконец пришла в себя.

– Тебе вдруг стало жарко? Что с тобой? – удивленно спросил он, проводя пальцами по влажному лбу Гынён. Затем посмотрел на нее, как будто она была обезьянкой в зоопарке.

– Нет, все в порядке. – Она сжала кулаки. В одной руке была его карта.

– Если бы съемки закончились раньше, мы бы пришли, когда очередь только начала образовываться. Вероятно, через некоторое время она станет просто огромной.

Худжун оглянулся, и Гынён последовала его примеру. Они увидели, что позади Гынён уже начала собираться очередь с одеялами, кто-то даже начал ставить палатки.

– Эта игра так важна? – Девушка шокированно покачала головой. – Не знала, что ты в душе все еще ребенок. Есть в этом мире и более важные вещи.

– А это чем хуже? Мы же ценим национальный флаг.

Да все игровые фанаты такие! Девушка закатила глаза, глядя на Худжуна. Он показал ей язык и улыбнулся. Почему он вдруг сделался таким милым?

– В следующий раз я сам этим займусь, но сейчас прошу тебя.

Худжун потрепал Гынён по волосам и встал. Девушка подняла голову и посмотрела на его хитрую улыбку. Она почувствовала себя собакой, которую оставили охранять дом.

Во взгляде Худжуна даже не было намека на сомнение в том, что Гынён может просто уйти. Он верил, что она отстоит очередь и купит эту игру вместе с фигуркой.

Он взглянул на нее еще раз, а затем завел мотоцикл. Тот заревел, и Худжун исчез в том же направлении, откуда они приехали. Оглушительный рев потихоньку стих, но все еще отдавался в сердце Гынён.

После того как Худжун скрылся из виду, девушка внезапно пришла в себя. Она огляделась и увидела довольно много девушек в очереди. Получается, разницы между мужчинами и женщинами особо нет. Худжун не мог отсидеть очередь и купить игру, как обычный человек, поэтому Гынён решила пожертвовать одной ночью ради него.

Услышав странные звуки, она обернулась. Оказалось, что рядом с ней мужчина сидел, и уплетал рамен, и выглядел не таким жалким, как она, ведь он знал, за что терпит эти неудобства. Когда Гынён поняла, что все в очереди что-то жуют, то решила проверить сумку, которую ей оставил Худжун.

Она нашла там палочки для еды, а затем распечатала рамен в стакане и залила горячей водой из термоса. Пока лапша заваривалась, Гынён решила снять шлем. Но сколько бы она ни пыталась, никак не могла избавиться от него. В какой-то момент ей даже стало казаться, что ее голова уже срослась со шлемом.

Гынён никак не могла снять шлем. Она уже хотела попросить кого-нибудь помочь,