Стяжатель - Харитон Байконурович Мамбурин

синим, с большими черными провалами под глазами. Я не пытаюсь сломать ему нос, выбить зубы, причинить какие-либо увечья, это совершенно не нужно, моя цель в совершенно другом. Намек на это я оставляю прикованному комиссару вместе с сознанием, быстро «обрабатывая» обоих автоматчиков и выскакивая за дверь. С мобильным телефоном Соцуюки Шина.

Впереди еще много… много «необработанных».

Целое здание.

— Моши-моши, полиция? Меня похитили и неправомерно удерживают в штаб-квартире…

Сообщив ошарашенному полицейскому всё необходимое, я давлю телефон в руке, выбрасываю остатки и захожу в соседнюю комнату.

— Что-о…? — с рабочего места за столом приподнимается мужчина, явно не верящий своим глазам.

Тук…тук-тук. Подскочив, хватаю его за лацкан пиджака, нанося три удара. Один в переносицу, два в нос и губы. Легкие, способные вызвать лишь дезориентацию и боль. Вышвырнув из-за стола, быстро сметаю оттуда мониторы, пинаю системный блок, отскакиваю к полуоткрытой двери, отламывая внутреннюю ручку. Захлопываю, иду дальше.

Следующий кабинет. Две женщины, подтянутые, даже поджарые, но безмерно удивленные появлением полуголого мужика. Вместо ударов следуют увесистые пощечины и щелчок в переносицу каждой. Здесь приходится задержаться на пару секунд, обезоруживая дам, у каждой пистолет в кобуре на поясе. Оружие я выкидываю в коридор, очередная ручка отломана. Дальше. Позади приглушенные крики.

Иду вперед. Моя первоочередная задача — оставить местным работникам как можно больше отметин на лице, отметин, которые неминуемо будут сфотографированы журналистами. Во вторую очередь нужно… выжить, поэтому я двигаюсь быстро, как только могу.

Избитых становится всё больше и больше, сама «процедура» занимает у меня считанные секунды, больше времени уходит на разнос кабинета, хотя там два-три маха руками или ногами. Я громлю каждый посещенный кабинет, делаю ровно то, что делал когда-то в совершенно другом городе, но при совершенно тех же обстоятельствах. Тогда меня похитили и я выразил свое неудовольствие от имени Конго… теперь же я его выражаю от имени Аракавы. То есть молча, быстро, безжалостно. С полным пониманием того, что далеко не во всех кабинетах, где я ломал ручки, побитые японцы не найдут способа выбраться.

Лестничная клетка, под значком с сигаретой курят двое мужчин, у каждого в руке сигарета и переносная пепельница. Спрыгиваю к ним, провожу «процедуру», прыгаю ниже, перемахивая целый пролет. На этом этаже ожидаемое препятствие в виде мужчины в конце коридора, который прекрасно видит меня. Он поднимает крик. Вламываюсь в ближайший кабинет, там никого, но стоят беззащитные мониторы, гудят кулерами компьютеры. Два маха рукой, два пинка, машинам нужен покой. Он, скорее всего, будет вечным, с вещами я не церемонюсь.

Окно. Вылезти на подоконник, проверить, как он держит, как лежит карниз, скорректировать планы. Обретя устойчивую точку опоры, подпрыгнуть, зацепившись за подоконник этажом выше. «Надевшему черное» много не надо, лишь бы кончики пальцев вцепились, а они у меня сильные. То, что до земли этажей восемь — плевать, мне туда не надо. Под крики зрителей, толпящихся перед главным входом, я перемещаюсь по наружной стене здания до допросной комнаты, где меня держали. Там, конечно, окно укреплено, но вот соседнее…

…оказывается закрыто.

С хрустом проламываю раму в пустой кабинет, хватаю ближайший системный блок (как у них тут всё хорошо с обеспечением!), выбрасываю увесистый ящик из окна, так, чтобы он безвредно шлепнулся на газон, но привлек еще больше внимания.

Теперь можно вооружиться. Два толстенных справочника с гибкими тонкими обложками подойдут идеально. С ними уже можно выходить в коридор.

В семи шагах от меня стоит демонически злой Соцуюки Шин, пытающийся унять кровь из носа, он криком кричит на пару людей в пиджаках, сжимающих пистолеты. Справочники отправляются в полёт. Один попадает очень хорошо, а вот вторым промахиваюсь, но у меня есть и третий вид вооружения — комиссар спецподразделения по борьбе с организованной преступностью. Схватив его за шиворот, я организованно и преступно бью вооруженного человека комиссарским лбом, добавляю ногой, выбивая пистолет, а затем заканчиваю ударом кулака.

К огромной будущей скорби комиссара, пришедшие к нему на помощь люди тоже имеют наручники, одну пару которых я вновь на нем защелкиваю, а затем снова швыряю его в комнату для допросов. Это стоит времени, которое я могу компенсировать только очередным выходом в окно.

На этот раз я пользуюсь торцевым.

Не то чтобы я хотел унизить этого человека так сильно, у меня в планах было просто пересечь коридор, пройдя к окнам с другой стороны здания… но пришлось импровизировать. Мой путь продолжился.

Изрядно спасало то, что под каждым внешним карнизом у окон этого здания, сандриком, была проложена выступающая кладка, которая и позволяла безбоязненно вставать, даже прыгать, на подоконники, а также вцепляться в них пальцами, сминая жесть, когда я «спускался ниже». Действуя на стыке торца и лицевой части здания, привлекая всё больше внимания снизу, я прыгал туда-сюда, вламывался в кабинете, награждал тычками мужчин и пощечинами женщин, а затем вновь удирал на внешнюю сторону. Вскоре это принесло невероятно «вкусный» плод — под визг тревоги, один из умников высунулся из разбитого мной окна, сжимая в руке пистолет, а затем даже попробовал навести его на меня.

Толпа снизу взорвалась протестующими криками.

Это было очень хорошо.

…а вот то, что следующее окно, в которое я заглянул, взорвалось осколками, среди которых возникла рука, вцепившаяся мне в горло и забросившая внутрь… что же, это было плохо.

Забросили меня с такой силой, что пролетел кабинет насквозь, вышиб дверь и сломал вторую, напротив, рухнув на обломки. Её амортизирующее влияние и легкое укрепление, которое я успел сформировать, уберегли от тяжелых травм, позволив даже довольно быстро вскочить на ноги. Бросив короткий взгляд на того, кто «пригласил» меня в здание, я тут же… бросился бежать по коридору.

В черном с головы до ног, в глухом, но довольно компактном шлеме, одетый в какой-то из вариантов городской брони, этот человек не внушал опасений, но вот необычные (зато хорошо мне знакомые по турниру) наручи и поножи этого персонажа…

Отступить мне не дал… компьютерный системный блок, влепившийся мне в спину и уронивший на пол. Когда я с него подскочил, черный боец был уже рядом, пытаясь отвесить мне в спину или зад сокрушительный пинок. От ноги я увернулся, а от массивного, утяжеленного броней тела, летевшего по коридору со всей дури — нет. Мы оба покатились по полу снова, поднявшись в одно и то же время и на секунду замерев в боевых стойках.

Высокий, крепкий, явно полноценный взрослый «надевший черное». Уязвимые части тела закрыты противоударной легкой броней и