Жестокая сказка (СИ) - Ангелос Валерия

Нервно моргаю, пытаюсь сфокусировать взгляд.

- Пятый день, - мужской голос как гром гремит за спиной.

Оборачиваюсь. Волна дрожи пробегает по телу, сотрясает изнутри, заставляя заледенеть.

- Пятый? - бормочу глухо, едва отдираю язык от неба.

- Твоя удача не продлится вечно, - мрачно произносит Ахметов, отходит от стены и приближается вплотную, будто громадная тень накрывает, скалой обрушивается.

Верно. Пятый день моих месячных. Совсем скоро этот период завершится, тогда меня больше ничего не защитит от неизбежной расплаты за его доброту.

Черт. Его доброта. Звучит безумно, однако он и правда был добр ко мне. Рустам не хотел проливать мою кровь в том лесу. Наоборот спасал от преступников, вырывал из лап безумных бандитов.

Истина обнажена. Невозможно отрицать реальность.

- Я помню, - шепчу сдавленно. - Теперь помню ту ночь.

Никакой реакции. Камень способен показать больше эмоций.

- Ты помог, - продолжаю тихо. - Ты...

- Отлично, - заключает холодно. - Проявишь благодарность, принимая мой член в каждое из своих отверстий. Рот опробован. Дело за остальными дырками.

- Зачем так грубо? - холод разливается под кожей.

- Прости, принцесса.

Отвешивает шутовской поклон. Опускается передо мной на колени. Горячие ладони обжигают тело через ткань платья, движутся от талии к бёдрам, выжигают огненный след на моих ногах.

- Я и правда забыла, - роняю чуть слышно. - Я только теперь смогла восстановить чёткую картину.

- Как удобно, - ледяная усмешка. - Какая гибкая память.

- Ты не веришь? - голос срывается. - Думаешь, лгу?

- Мне давно наплевать, - отрезает, разрывая контакт, упирается стиснутыми кулаками в матрас по обе стороны от моих крепко сведённых ног. - Ты моя собственность. Целиком и полностью.

- Я не вещь, - лихорадочно мотаю головой. - Ты не имеешь права...

- Я имею на тебя все права, - обрывает. - Родная, ты сама себя предложила и отдала. Не раз и не два. Ты порезала руку моим ножом. Ты дала клятву. Ты умоляла меня спасти тех девок из притона взамен на трах.

- Рустам, - пробую возразить, но не успеваю даже начать.

- Хватит, - одна короткая фраза принуждает замолчать.

Ахметов стоит на коленях передо мной, но ощущение совсем другое. Ровно противоположное. Такое чувство, будто я у него в ногах униженно ползаю.

- Игра затянулась, - криво ухмыляется Рустам.

- Я не играла, - роняю практически беззвучно.

- Ты ляжешь под меня по доброй воле. Или будешь орать от боли. Другой дороги нет. Другого пути не получишь. Выбор за тобой.

- Пожалуйста, - выпаливаю. - Ты не такой. Прошу. Прекрати.

- Я хуже, - бросает с издевкой, явно насмехается. - Гораздо хуже. Твой палач. Твой ночной кошмар. Психопат. Ублюдок. Больной урод. Как хочешь называй. Мой хер выбьет всю твою дурь.

Влепляю ему пощечину. Просто не могу сдержаться. Слёзы стекают по щекам, жгут кожу, точно кислота. Истерика захлёстывает. Дрожь колотит изнутри.

Почему он так? Зачем? Дура. Чего я ожидала? Наивная идиотка.

Краткий миг - оказываюсь на животе. Платье трещит по швам. Мускулистое тело вдавливает меня в матрас.

Крик забивается в горле. Завопить не удаётся.

Пара секунд - я абсолютно голая. Все происходит настолько быстро, что голова кругом идет. Одежда разодрана на клочки. Плотная ткань роскошного платья растерзана на лоскуты. Белье изорвано.

- Боишься? - жаркий шёпот ласкает затылок.

Выразительный толчок бёдрами в бёдра. Захват. Жёсткий. Жестокий. Без тени компромисса.

- Интересно, когда ты кончишь подо мной, куда денется твоя гордость? - зубы смыкаются на горле, после прикусывают мочку уха. - Куда пропадёт жгучая ненависть?

Я ощущаю его вздыбленную плоть через брюки. Чувствую дикое и гремучее возбуждение дикого хищника. Но это не самое худшее.

Больше не светит поблажек. Ахметов церемониться не станет. С прелюдиями покончено. Знай своё место. Покоряйся. Живо - на колени. Ползи.

- Ничего не выйдет, - выпаливаю я. - До такого нельзя довести силой. Ты не сможешь принудить к оргазму. Это нереально.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Горячие пальцы перехватывают мои запястья. Ещё один толчок. Мощнее. Жёстче. До спазмов и судорог, до разверзшейся бездны порока.

Закусываю губу так сильно, что рот наполняется кровью. Очень стараюсь протрезветь. Очнуться от морока.

Только чудом удаётся на простонать в голос.

- Ты кончишь подо мной, - хрипло повторяет Ахметов, вжимаясь плотнее, позволяя ощутить всю силу своей одержимой похоти. - Даже если будешь истекать кровью.

Он вдруг отпускает меня. Резко. И от этого моему телу становится действительно плохо. Бёдра помимо воли подаются назад. Едва умудряюсь дёрнуться в сторону, завалиться на матрас. Суетливо отползаю. Поджимаю ноги, стараюсь прикрыть наготу покрывалом.

- Нет, - лихорадочно сглатываю. - Нет!

Ахметов коршуном нависает сверху. Криво усмехается, обнажает звериный оскал. И вдруг сокращает расстояние до минимума, слизывает проступившую на моей нижней губе кровь, проходится языком, жадно собирая капли.

- Лгунья, - припечатывает, опаляя горячим дыханием.

Опять отстраняется и поднимается с кровати. Уходит, не оборачиваясь. Ни единым взглядом не удостаивает. А я не способна ни отвернуться, ни глаза закрыть. За каждым его шагом слежу и после ещё очень долго смотрю на захлопнувшуюся дверь.

Проклятье. Последний шанс.

Я должна прийти к нему сама. Добровольно. Этого он жаждет. Этого добивается. Иначе освободиться не выйдет.

Игра. Чертовски опасная игра. Только другого выхода не остаётся.

Дьявол. Почему мое тело ему сдаётся?

Глава 56

Пятый день проходит без приключений. Слуги доставляют еду в мою комнату, приносят множество блюд, самых разнообразных, на любой вкус. Эти женщины никак ко мне не обращаются, не реагируют на мои слова и даже смотрят мимо. Впрочем, я на общении тоже не настаиваю, просто по привычке совершаю очередную попытку завязать беседу, действую чисто автоматически, особых надежд не строю. Одежду обнаруживаю еще до их прихода. Оказывается шкаф забит. Быстро хватаю первый попавшийся наряд и одеваюсь.

Мысли сбиваются. Чувства раздирают на части. Острые. Ядовитые. Далеко за гранью допустимого. Картина собирается по фрагментам. Четко. Ясно. Больше не выйдет от реальности удирать.

Рустам из детских воспоминаний. Друг. Защитник. Первая любовь. Наивная, чистая, светлая. И Рустам, которого я привыкла помнить. Мой вечный преследователь. Враг. Палач. Жуткий и безжалостный монстр. Их трудно сопоставить, до безумия сложно.

Абсолютно разные люди. Ничего похожего. Но это только на первый взгляд. Когда глубже копнешь, многое открывается совершенно иначе. Вспыхивает ярче.

Он знал, кто я. Сразу знал. Может, выслеживал? Желал уничтожить? Может, просто присматривался. Но даже тогда он отлично понимал, чья кровь течет в моих жилах. Проклятая кровь убийцы. Маньяка. Мой дядя убил сестру Рустама, провел бедную девушку через извращенные пытки, записал весь ужас на камеру. Я не смотрела тот чудовищный фильм, однако примерно представляю.

Зачем Ахметов спасал меня от бешеного пса? Зачем приходил под мои окна? Зачем пытался дружить? Возвращался снова и снова. Ограждал от хулиганов. Выслушивал дурацкие рассказы про школу. Почему настолько сильно приблизился? Должен был ненавидеть. Презирать. Должен… был. Но ничего подобного не наблюдалось. В нем всегда ощущалась жестокость. Ярость. Агрессия. Неистовство. Животная злоба. Этот парень признавал единственный аргумент в мире – насилие. А со мной как будто становился спокойнее. Расслаблялся. Выдыхал. Прокручивая кадры прошлого раз за разом, понимаю, что меня смущает. Парень молчал. Ничего о себе не говорил. Только упоминал школу. Редко. Вскользь. И сведения о том месте казались фантастическими. Бредовыми. Нереальными. Разве в учебном заведении будут обучать убийствам? Мне иногда казалось Рустам насмотрелся фильмов и выдумывает на ходу. Теперь понимаю, мальчик ничего не приукрашал, делился чистой правдой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})