Жестокая сказка (СИ) - Ангелос Валерия

- Мне нужно идти, - шепчу, отдернув руку, сжимаю пальцы в кулак. – Пусти.

Ахметов только усмехается в ответ.

И правда смешно. Я что, спрашиваю у него разрешения выйти? Проход открыт, ничем не загораживается, значит, можно спокойно проследовать мимо.

Пулей вылетаю из потайной оранжереи.

Виски ломит от боли. Затылок наливается свинцовой тяжестью. Тело разбивает ледяная дрожь. Меня потряхивает из стороны в сторону. Ледяной вихрь закручивает желудок.

Бегом возвращаюсь обратно в свою комнату, даже не смотрю под ноги, спотыкаюсь несколько раз, чуть не растягиваюсь на ступеньках, лишь чудом удерживаю баланс. Добравшись до желаемого места, захлопываю дверь, закрываю на замок. Поворачиваюсь, прижимаюсь спиной к твердой поверхности, еще долго стою вот так, с трудом перевожу дыхание.

Иллюзия безопасности. Просто иллюзия. Если Ахметов захочет добраться до меня, то его ничто не остановит. Он любые преграды разнесет в момент. Как хищник настигнет цель.

Я должна сосредоточиться и найти верный путь. Должна выбраться из ловушки.

Сколько дней осталось в запасе? Два? Три? Начинаю серьезное сомневаться в том, что именно менструация охраняет мое тело от посягательств. Ощущение, точно это скорее формальность, видимость, а не реальный шанс на защиту.

То, как мужчина смотрит на меня. Как трогает. Весь его вид говорит о жажде. Буквально вопит. Рустам Ахметов дает возможность сдаться по доброй воле. Вот первое и последнее предложение. Лечь под врага, послушно раздвинуть ноги и принять судьбу.

Содрогаюсь, отхожу от двери, нервно сжимаю и разжимаю кулаки. Даже не знаю, что страшит сильнее: мысли о вероятных планах моего противника или абсолютно дикая реакция собственного тела.

Горячо. Слишком горячо. Везде.

Я бы решила, мне подмешали наркотики, но ничего такого точно не происходило. Я только вспомнила прошлое. Точнее даже не вспомнила, а приняла.

Мой детский друг Рустам и мой вечный враг Ахметов теперь единое целое. Больше нет трусливых побегов от объективной реальности.

Отлично. И что поменялось? Я слишком много думаю. Надо действовать. Собрать головоломку до конца, понять суть, добраться до истины.

Смотрю на свою ладонь с раздражением. Кровь никак не останавливается. Струится по пальцам, оплетает запястье, опоясывает. Шумно вдыхаю воздух, отправляюсь в ванную комнату, открываю кран, наблюдаю, как вода окрашивается в красный. Мысли разом улетучиваются.

Тревога захлестывает. Паника колотит изнутри.

Почему Ахметов сказал, будто уже отправлял мне розы? Нашим цветком всегда была именно лаванда. Нашим? Черт побери. Нашим?!

Достаточно. Возвращаюсь в комнату, падаю на постель, чувствую себя совершенно обессиленной и опустошенной. Палец продолжает кровоточить, но я не придаю этому особого значения.

Проклятый шип. Проклятые цветы. Проклятый Ахметов.

Единственное воспоминание, которое сейчас вызывает сомнения, относится к случаю в лесу, к тому моменту, когда Рустам гнался за мной, похищал, а после срезал веревки, мчался следом по заросшей тропе. Там я сильно путаюсь.

«Кис-кис. Кисонька». Мерзкий шепот. Коробит.

Ладно. Не важно. В ту далекую ночь точно не было никаких роз. До и после тоже не помню. Марат спас меня от своего безумного брата, возник из ниоткуда и увез прочь.

Что поменяется, если вспомню? Если вырву из тьмы новый фрагмент? Ничего. Ровным счетом ничего не изменится. Враг. Убийца. Безжалостный мясник. Он мне никто. Никто. Чужой мужчина, которого до одури ненавижу.

Я сама не замечаю, когда проваливаюсь в тревожный сон. Истерзанный разум в секунду отключается, погружается во мрак. Застывая на краю сознания, кожей ощущаю: все уже изменилось. Навсегда. Я больше не могу ненавидеть Рустама Ахметова как прежде. У меня теперь физически это не получается. Вся моя суть протестует. Плоть предает.

Глава 52

Я выхожу из школы. Иду вперед, едва разбирая дорогу.

Мой друг Артур до сих пор в больнице. Надеюсь, врачи ему помогут, вылечат, чтобы он снова мог ходить в музыкальную школу, чтобы опять играл на скрипке. Я попросила папу помочь, найти лучшего доктора, только бы парню помогли восстановиться полностью. Я верю, шанс есть. Всегда. Просто не для меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Артур не хочет со мной общаться. И я его понимаю. Он пострадал по моей вине. Рустам Ахметов бешеный зверь. Напал на моего друга. Избил, переломал ему пальцы, лишь потому что бедный мальчик находился рядом со мной. Это несправедливо и жестоко. Ахметов разрушил чужую мечту, отнял возможность играть на скрипке.

Почему этот монстр преследует меня? До моего восемнадцатого дня рождения ещё четыре года. Устал ждать? Требует расправы? Нет, ему нравится загонять жертву в угол. Знаю, чувствую. Он давно за мной следит. Очень долго. Из виду не выпускает, идет по пятам. Ближе и ближе. Я не замечаю его, не нахожу взглядом. Но я четко ощущаю его тяжелое дыхание на коже.

Усмехаюсь. Во рту горько. Ахметов никому меня не отдаст. Сам до смерти замучает. Мрачная тень всегда таится за моей спиной.

Что-то впивается в плечо. Жгучий укол. Ядовитый. Даже вскрикиваю от боли, морщусь. Замечаю крошечную чёрную мошку. Сбиваю ее пальцами, стряхиваю. Потираю место укуса, где кожа уже краснеет.

- Кис-кис, киса, - доносится откуда-то позади насмешливый мужской голос, намеренно растягивает слова: - Кис-кис. Эй, кисонька, не спеши так. Куда припустилась? Давай к нам, прокатимся с ветерком.

Различаю звук мотора. Машина очень близко. Я слишком много думала и не заметила, как за мной кто-то увязался. Не оборачиваюсь. Крепче сжимаю сумку, впиваюсь в кожаную ручку. Ускоряю шаг, пытаюсь быстрее пройти безлюдный квартал. Тут сейчас огорожено. Стройка идет. Но рабочих нигде не видно. Наверное, они ушли на перерыв. Совсем не хочется неприятностей. И пусть это не тот монстр, который меня выслеживает, лучше не вступать в беседу с подозрительными незнакомцами.

- Киска, ты чего? - раздаётся новый голос, тоже мужской. - Испугалась? Не бойся, мы хорошие ребята. У нас есть для тебя вкусняшки. Киса, куда?

Снова прибавляю скорость. Бежать не стоит. Лучше не провоцировать. Но я стараюсь присмотреть убежище заранее, на всякий случай. Только тут совсем нет подходящего места. Груды строительных материалов. Мусор.

Протяжный сигнал заставляет подскочить на месте. За ним следует ещё и ещё один. Дальше слышится смех. Гогот. Мои внутренности обжигает.

Тут осталось всего ничего. Чуть пройти вперед и будет оживленное место. Вот сразу за этой аркой. Надо сделать ещё пару шагов и...

Автомобиль вдруг проносится мимо, вырывается вперёд и преграждает проход, ставит меня в тупик. Отшатываюсь и застываю на месте. Смотрю на заляпанный грязью номер, различаю надпись с трудом, стараюсь запомнить буквы и цифры.

Светловолосый мужчина высовывается из окна, тушит сигарету о дверцу и отбрасывает прочь.

- Кис-кис-кис, - манит пальцем и усмехается. - Запрыгивай к нам.

- Не бойся, девочка, - из противоположного окна высовывается бритоголовый парень. - Мы серьезные ребята. Кисок не обижаем. Наоборот - радуем.

- Зря боишься, кисонька, - заверяет блондин. - Тут для тебя подружка есть. Не заскучаешь. Эй, покажи ей подружку. Ну чтоб не дергалась.

Бритоголовый прячется, но через секунду показывается уже из крыши. Хохочет, видя, как я вздрагиваю от неожиданности.

- Крутая тачка, - заявляет он. - Типа кабриолет.

Ясно. Там люк. Просто люк и ничего такого необычного.

Парень вытягивает следом за собой девочку.

- Видишь, довольная, - лыбится он. - Ну, скажи, довольная ты?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она молчит. Бледная. Очень бледная. На лице только глаза и видно. Тёмные. Испуганные. Два бездонных омута. И почему-то смотреть в них больно. Мое горло будто перехватывает плотная лента, стягивает до предела, перекрывая доступ воздуха.

- Кисонька, - шипит блондин.

Девочка начинает так сильно дрожать, что даже мне заметно со стороны. И явно не бритоголовый парень пугает ее, хоть и держит за волосы, тянет вверх. Все дело именно в этом коротком «кисонька». Обманчиво мягком обращении. Тошнотворно сладком выражении.