Дэланель. Первое задание - Юлия Григорьева

— Они охраняют свою страну, дорогая, — терпеливо пояснил барон и посмотрел на пограничников умоляющим взглядом.

— Мне их поторопить, госпожа Лонель? — подала голос моя телохранительница.

— Не надо, Тэрин, — раздраженно ответила я. — Пусть уже делают, что должны. Но вы, мой дорогой, — я повернулась к барону, — будете лишены сами знаете чего. — к нам начали прислушиваться.

— За, что, любимая? — возмутился Эржен.

— За мои нервы! — взвизгнула я.

— Господа! — барон выскочил из кареты, — Давайте договоримся, может мы можем как-то ускорить процедуру?

— Стерва она у вас, господин барон, — донеслось до нас чье-то сочувствие, очень невежливое, кстати.

— Стерва, — вздохнул Эржен и бросил быстрый взгляд на карету, где сидела раздраженная я. — Войдите в мое положение, господа.

Маг остановился, быстро прощупал его взглядом. Эржен приветливо ему кивнул и молитвенно сложил руки. Маг кивнул, видимо удовлетворенный чистотой осмотра барона Магридиса. Еще бы, пробить защиту моего наставника было сложно. Он был сильней, и ранкардский маг увидел то, что ему показали. Мне такое, конечно, не под силу, а Тэрин бояться было нечего, она изменила только цвет глаз при помощи цветных линз.

— Любимый! — снова взвизгнула я из кареты.

Это придало барону сил, и он достал свой толстый кошель. Эржен вернулся к нам после десятиминутных торгов с документами в руках. Он приветливо махнул рукой обогатившимся пограничникам, а потом повернулся ко мне с недовольным лицом.

— Ваши нервы, баронесса, обошлись мне в пятьдесят золотых амантийских санталов! — возмущенно сказал барон.

— Вам какие-то деньги дороже покоя собственной супруги?! — воскликнула я, и пограничники с ухмылкой посмотрели на карету, готовую тронуться дальше. — Неделю ко мне не подходите, мерзавец!

— Бедный мужик, — услышали мы все тот же сочувственный голос, и карета, наконец, отправилась дальше.

— Вот-вот, любимая, — Дайанар обвин яюще посмотрел на меня, и я фыркнула.

На ночлег нам пришлось остановиться еще в Аргарсии на постоялом дворе. Чтобы избежать общей комнаты с наставником, я закатила истерику и велела взять мне отдельный номер. Он скрипнул зубами, но мою игру принял. Долго лебезил, уговаривал "свою душеньку" не сердиться, но добился лишь угрозы отлучения от супружеского ложа на месяц. У нас были свидетели, и барону пришлось смириться со страдальческой физиономией. У меня была отдельная комната, в которой со мной спала Тэрин, как мой телохранитель, а наставник остался в одиночестве. Так ему и надо!

Он не трогал меня всю дорогу до постоялого двора. Тэрин переводила удивленный взгляд с меня на Дайанара. Вместо обычной пикировки, мы молча сидели с хмурыми лицами, не глядя друг на друга. Тэрин так и не решилась спросить, что произошло, пока нас не было, хотя по глазам было видно, ей любопытно. Она решилась спросить меня только, когда мы ложились спать. Я неопределенно пожала плечами, и Терин отстала. А утром в изголовье моей постели лежал пышный букет цветов и записка с лаконичным: "Прости дурака". Я улыбнулась против воли, спрятав лицо в душистых лепестках. Но с наставником я осталась по прежнему холодна. Прощать его поступок я не собиралась. Он был расстроен, его проблемы. Впрочем, это же Дайанар Гринольвис, уже через час он начал меня привычно задирать, будто ничего не случилось, и я втянулась в пикировку, даже не заметив этого. Вот как он это делает?!

Ночевать нам опять предстояло на постоялом дворе, столицы Ранкарды мрачноватого Вармунда, мы должны были достигнуть к завтрашнему вечеру. Дорога уже надоела до ужаса. Тэрин дремала, я смотрела в окно, Дайанар хранил молчание, но глаза прямо-таки светились коварством. Мне это не понравилось. Похоже, в этого изобретательного негодяя появился какой-то план. Опять же, его проблемы.

Вечер застал нас в небольшом городке Крайосе, через который мы проезжали. Мы решили, что хорошая гостиница лучше постоялого двора ближе к столице. Да и прогуляться тут можно было. Дайанар дернул шнурок, давая знак кучеру остановиться, и выглянул из окна кареты, высматривая кого-нибудь из местных.

— Любезный господин, — позвал он кого-то. — Будьте так добры, подскажите лучшую гостиницу в вашем славном городке.

— " Золотая лилия", — услышали мы юный голос "любезного господина". Я умилилась, как последняя дура, какой мой Дани… тьфу, чтоб он облез!

Узнав, как добраться до вышеозначенной гостиницы, кучер направил лошадей к ней. Я приготовилась к новому представлению, чтобы отвоевать себе отдельный номер. Карета вскоре остановилась перед двухэтажным домом, выкрашенным в белый цвет. Двери и оконные рамы оказались выкрашены в золото, а на ковре при входе красовался рисунок огромной золотой лилии. К карете подскочил вышколенный лакей и открыл дверцу, подобострастно согнувшись. Барон Магридис вышел первым, благожелательно кивнув лакею, затем подал руку мне. Я, с царственным выражением на лице, сделала шаг, оступилась и полетела на землю. Эржен еле успел подхватить меня. Я гневно сверкнула глазами на него.

— Как вы не расторопны, мой дорогой, — воскликнула я. — Я могла разбиться на смерть!

— Ну, что вы, любовь моя, максимум разбили бы свой чудесный носик, — ехидно ответил барон, и я поняла, что сегодня он сдаваться не собирается.

— Как вы со мной разговариваете, господин барон Магридис! — отчеканила я. — Вы вынуждаете меня оставить вас в одиночестве.

— Любимая, вы можете делать, что хотите, — усмехнулся он, и я задохнулась от возмущения.

Ах, так, да? Ах, вот так, да? Да я ему… Да я! Я ему устрою! Я его…

— Лонель, вы собираетесь стоять столбом или все-таки потопчете пол вашими маленькими ножками? — насмешки в голосе гада стало больше, он же сейчас устраивает переворот! Меня свергают с трона капризной жены прямо сейчас, а я даже ничего сделать не могу!

— Каков мерзавец! — воскликнула я и сделала то, что он никак не ожидал, прилюдно дала пощечину.

Эржен поб агровел, глаза потемнели, и я отошла на пару шагов назад, на всякий случай. Ну, может с пощечиной я и перегнула, но какое сладкое чувство наполнило грудь!

— Баронесса, — прошипел Эржен.

— Я вас слушаю, любитель быстрых браков, — прошипела я в ответ, и он неожиданно успокоился.

— Пройдемте, моя драгоценная, а то у прислуги рука отвалился, державши тяжелую дверь, — барон подал мне руку, но я обошла его с гордо поднятой головой и первой вошла в гостиницу.

Следом за мной вошла Тэрин, бросив на хозяина насмешливый взгляд, последним оказался сам Эржен, злобно скрежетавший зубами. Нам низко поклонились, и барон ушел договариваться о комнатах.