Королева викингов - Пол Андерсон

Корабль был готов и нагружен древесиной на продажу, когда до поселения добрались уцелевшие моряки Эгиля. Таким образом у него набралась команда почти в тридцать человек. Правда, все делалось в изрядной спешке, так как сам Аринбьёрн не хотел надолго здесь оставаться.

Осгерд взошла на борт, а ее муж и брат тем временем прощались друг с другом. Эгиль знал, что его друг вскоре присоединится к королю, и это вовсе его не радовало. Впрочем, в момент прощания он скорее всего складывал в уме ниду — хулительные стихи, — которые тут же прозвучали вслух и были подхвачены береговым ветром.

Вы, все боги и Один,Эйрика с этой земли изгоните!Пусть горе и общая ненавистьстанут его судьбой,человека, неправдойбогатства меня лишившего.Фрейр и Ньёрд, волею вашейпусть беглецом станетсей ненавистниквсякой свободы.Разгневайся, Тор,и злодея лишисвященной опеки своей.

Домашние и даже воины, слышавшие его слова, содрогнулись. Такое проклятие было вещью необычной и внушало настоящий страх. Аринбьёрн нахмурился.

— Беды могут постичь не только тех людей, которым ты их желаешь, но и очень многих других, — пробормотал он, но тем не менее пожал руку Эгилю и пожелал ему удачи. А потом он стоял на причале, провожая взглядом корабль, пока тот не скрылся из виду.

Эгиль не сразу направился в Исландию. Он остановился возле шхеры, именуемой Витар, возле отдаленного острова Алден. Там плавали лишь редкие корабли, но зато часто бывали рыбаки. От них Эгиль узнал, что Эйрик объявил его преступником и полностью лишил защиты закона. Почернев от гнева, он с негодованием смотрел на море и наконец бросил в сторону востока еще одну ниду:

Знай, бог земли,как длинна дорога,на кою заставил меня вступитьосквернитель законаКровавая Секира, братоубийца,во всем покорныйскверной своей жене.Это Гуннхильд сделала так,что должен я месть творить.Однажды месть удалась мне немедля.Теперь же я буду терпеть,случая дожидаясь.

Человек, рассказавший все это королеве, стоял перед нею в напряженной позе с тревожным выражением на лице. Зал заполнился тишиной всеобщего потрясения. Гуннхильд плотно сжала губы и уставилась перед собой, как будто смотрела куда-то сквозь стену. Но затем она почти непринужденно улыбнулась вестнику.

— Новости есть новости. Ты все сделал правильно. — И дала ему половину золотого наручья.

Погода была тихой; по ночам Витар овевали легкие береговые бризы, а днем морские. Однажды вечером Эгиль поднял парус и направил корабль на запад. Рыбакам давно уже было велено наблюдать за ним. Так что кое-кто сразу же отправился на веслах в противоположную сторону, к материку, и сообщил, что преступник ушел в море. Известие об этом вскоре дошло до Аскею. Айсберг-Энунд злорадствовал. Он отослал домой охранявших его людей: кормить их без крайней необходимости казалось ему слишком дорогостоящим занятием. Потом он отправился в лодке в Орстад, чтобы пригласить Фроди приехать к нему и помочь ему вернуть веселье: у него было много отличного пива. Фроди взял несколько своих людей и отправился вместе с Энундом на Аскею.

Рёгнвальд остался дома. Его сочли слишком молодым. Непоседливый, он взял дюжину воинов, которые должны были охранять его, сына короля. Они спустили на воду шестивесельный карфи и отправились на соседний остров Хердла. Потом на протяжении всей жизни Гуннхильд могла почти наяву разглядеть ярко раскрашенный корпус, танцующие на искрящихся волнах весла, белых чаек, развевающиеся на легком ветерке, словно знамя, светло-русые волосы Рёгнвалда, стоящего на носу. У Эйрика на Хердле была большая ферма. Управлял ею некий Торир по прозвищу Бородатый, который принимал немалое участие в воспитании Рёгнвальда и теперь встретил его с превеликим радушием. Тут тоже не было никакого недостатка в пиве.

Тем временем Эгиль, пользуясь погодой, несколько суток продержал свой корабль в дрейфе. Когда же ветер усилился, он сказал своей команде, что лучше всего будет вернуться обратно, прежде чем их унесет из-под защиты берега. Около Хердлы они укрыли корабль в бухте, а с наступлением темноты Эгиль с двумя людьми отплыл в маленькой лодочке на этот остров и отправил одного из своих спутников разузнать, что там происходит. Шпион поговорил с двумя пьяными слугами и узнал, что Энунд, его брат Хадд и Фроди отправились на Аскею, взяв с собой всего лишь горстку людей Фроди.

Вернувшись на корабль, Эгиль перевел его в другое место, поставил на якорь в отдалении от берега и приказал команде вооружиться. Двенадцать человек он оставил караулить судно. Семнадцать вместе с ним отправились в шкуте, которая все время шла за кораблем на буксире, через пролив на Аскею. С вечерним приливом, неслышно работая веслами, моряки вошли в ручей и приткнули лодку среди зарослей тростника. Эгиль оставил своих спутников возле лодки, а сам отправился в лес. Он надел шлем, на плече у него висел меч, а в руке была секира.

Встретившись с несколькими мальчишками-пастухами, Эгиль без труда обманул их, сказав, что нашел медведя, который несколько раз наведывался на ферму. Зверь прячется в этой чаще, сказал он. Один из них тут же побежал за воинами. В этот поздний час в длинном доме бодрствовали только Энунд, Хадд и Фроди. Они тут же взяли оружие и отправились вслед за гонцом. При свете звезд и полумесяца пастух подвел мужчин к опушке и указал на ту самую рощицу, о которой ему сказал незнакомец, — сам он объявил, что идет домой. Разглядев в полумраке качающиеся ветви и слыша, как шуршит листва, Хадд и Фроди побежали, чтобы окружить медведя. А Энунд отправился вперед, навстречу зверю.

И наткнулся на Эгиля.

Он первым метнул копье. Эгиль метнул во врага секиру. Копье отскочило от умело подставленного щита, а секира разрубила плечо Энунда. Эгиль первым выхватил меч и вонзил его Энунду в живот. А когда враг зашатался, нанес удар по шее, почти начисто перерубив ее.

Хадд и Фроди услышали шум и бросились на помощь хозяину. Эгиль вырвал секиру из тела убитого и снова метнул ее. Острие пробило щит Фроди и его грудь, Хадд скрестил меч с оружием Эгиля, но схватка продолжалась лишь считанные мгновения. Несколькими ударами Эгиль сразил последнего из своих противников.

Перепуганные пастухи, дрожа, сбились в кучку, готовые стремглав броситься наутек по полю. Эгиль резким движением руки указал на убитых.

— Теперь будьте пастухами вашего господина Энунда и его товарищей, чтобы дикие птицы и звери не пожрали их трупы, — с трудом переводя дыхание после боя, прохрипел он.