Чокнутый - Сергей Костин

Мышь недоуменно повертела головой:

– Белобрысый! Ты что туда забрался? Слазь быстро!

Мил не отвечал. Незачем тратить лишние слова и силы на болтовню с монстром. Достаточно легко дернуть его за усы и посмотреть, что из этого получится.

Наверное, он переусердствовал, потому что мышь дико заверещала, закрутилась на месте, стараясь лапами достать предмет, непонятно как появившийся у нее на шее. Какое-то время казалось, что еще немного, и Мил вывалится из своего импровизированного седла, но он уже почувствовал вкус победы. Если в каком-то деле стоит вопрос – кто кого, всегда выигрывает тот, кто первым почувствует этот удивительный вкус, напоминающий смесь скипидара и крови. Вкус победы.

Теперь Мил не сдерживал свои силы и рвал что есть мочи за усы, моля бога только о том, чтобы мышь не вздумала поваляться на спине.

А жители ликовали. В первое мгновение они даже не поняли, что произошло. Пантера на шее? Этого не может быть! Но так было. Больше всех радовался Альвареза, который, делая длинными лапами не совсем понятные остальным жителям жесты, вскинул морду к небу и тихо шептал:

– Да! Да!

Смятение и паника царила в стане крыс. Огрызок, видя, что на поле осады творится нечто непонятное, быстро скомандовал отступление, но все были так поглощены величественным зрелищем объездки мыши, что команды этой никто выполнять не стал. За что вскорости и поплатились. Мышь словно взбесилась. Она прыгала из стороны в сторону, сминая за раз десятки и десятки крыс. Визжала благим визгом, несколько раз со всего маху врезалась мордой в булыжник. Отчего сравнение с отбивной приобрело более ярко выраженный характер.

Мил не знал, сколько это длилось. Может быть, пять минут, может быть, час. Его тело, совершенно не приспособленное к подобному способу передвижения, перестало что-либо чувствовать через минуту после начала этого местного светопреставления. Он даже закрыл глаза, только чувством улавливая, когда в очередной раз потянуть за тот или иной ус. Несколько раз он находился на опасной грани вылетания из «седла», и только природное чувство равновесия пантеры не позволило ему позорно закончить свою жизнь под лапами взбесившейся мыши. Когда он своим особым чутьем животного почувствовал, что мышь потихоньку начинает выдыхаться, он сделал единственное, что пришло ему в голову:

– Тпру-у-у, старая!

Мил мог поклясться, что мышь просто пошлет его подальше, и, вполне естественно, удивился, когда последняя замерла словно вкопанная. Освободив одну из лап, Мил быстро перехватил усы в другую лапу и похлопал мышь по черепу:

– Умница. А теперь подойди поближе к камню. Только без глупостей. Я ведь могу и по шее когтями проехаться. Улавливаешь?

Мышь молча кивнула.

– Теперь прислонись боком к краю. – Мил дождался, пока мышь выполнит его приказ точно по расписанию и в срок, и обратился к жителям. – Что стоите? Прыгайте сюда. Первое тягловое животное на планете к вашим услугам. Быстро, выгодно, удобно.

Мышь вздохнула, но показавшиеся прямо перед ее глазом острые когти Мила заставили ее подумать, прежде чем высказываться.

Первым на спину взобрался Бобо, осторожно похлопывая перед собой лапой, проверяя на прочность живое основание. Мышь только крякнула, но даже не шелохнулась. Она стояла на удивление смирно и спокойно. Следующим примостился Квар, растопырившись, словно растянутый на веревках. Между ними втиснулся Родж, который, недолго думая, уцепился зубами за одну из складок мышиной шкуры. Когда настала очередь Альварезы, мышь встрепенулась и авторитетно заявила, что этого подлеца, не умеющего подбирать выражения, она везти на себе категорически отказывается. И добавила, немного подумав:

– По политическим убеждениям.

Недолго думая, Мил саданул мышь по башке, посчитав, что уже порядком повозился и достоин большего уважения к своей персоне как к хозяину и к остальным жителям как к его друзьям. Мышь достаточно правильно поняла намек и больше не возникала.

– А что теперь? – Квар чувствовал себя не совсем уверенно в том положении, в котором находился. За свою долгую жизнь ему только раз пришлось оседлать дикого буйвола. Но от того раза у него остались не слишком приятные воспоминания и постоянные ноющие боли в задней части во время сезона дождей.

– А теперь, – Мил вполне освоился с отведенной ему ролью погонщика гигантской мыши, – мы двинемся прямиком в ту сторону, где должна сесть звезда, дающая планете тепло и свет. По моим расчетам, именно там наша территория. Я прав, Мистер?

Мутант находился в самом конце туловища мыши и свое место оценивал как самое неудобное. Выступающие кости, мотающийся во все стороны хвост, который так и норовил садануть его по башке, навевали на мысль, что в джунглях встречаются места и получше, и поудобнее.

– Если быть совершенно точным, то ваши джунгли находятся к северо-западу от этого места.

– Ты, Мистер, не слишком-то умничай. Как, по-твоему, я определю, где здесь север, а где запад?

– Ну… я не знаю… Ты предводитель, ты и думай.

Вот так всегда. Почему Мил никогда не любил работать с напарниками, потому что те всегда надеялись на него. А всем известно, что, если хочешь сохранить жизнь, надейся прежде всего на себя, на свои руки и на голову, разумеется.

– Ладно, закончим диспут. Мышь, ты слышала, что сказал мутант. Двигай прямо и никуда не сворачивай.

Мышь тяжко вздохнула и потрусила в направлении, указанном Милом. Некоторое время крысы старательно следовали параллельным курсом, исходя ругательствами и проклятиями. Но через три часа, когда звезда, дающая тепло и свет, вывесила свой пылающий круг над самой макушкой, крысы решили оставить ускользающую добычу. Уведомив напоследок, чтобы ни белая пантера, ни его друзья, ни сама изменница мышь не попадались им на глаза, крысы двумя равными группами двинулись в обратном направлении и вскоре исчезли из виду.

Вскоре начались трудности. Во-первых, взбунтовалась мышь, которая заявила, что ей необходимо не только регулярное поступление витаминов и калорий, но также и время, чтобы избавиться от тех же переработанных витаминов и калорий. Во-вторых, жители пожелали передвигаться на своих четырех. Вполне понятное желание, когда от постоянных прыжков через лианы и поваленные деревья испытываешь джунглевую болезнь. И в-третьих. Джунгли – это не проезжая дорога, где такой громадине, как мышь, можно спокойно развернуться. Таким образом, собрав воедино все три трудности и взвесив все за и против. Мил решил избавиться от мыши. Видит бог, ему весьма не хотелось делать этого. Он даже по-своему привык к этому уродцу, но, опасаясь, что у мыши возникнет вполне обоснованное решение пополнить запас витаминов за счет него или его друзей, решил: