Чокнутый - Сергей Костин

– Как что? – не поняла мышь. – Кого-то просто съем, а тебя, например, крысам оставлю. Просили.

– Но ради чего? – не унимался Мил. – Ради чего ты служишь этой мелкоте? Ты никогда не задумывалась о том, что как только ты станешь им не нужна, то они же тебя и того… скушают.

Мышь задумалась. Если Мил правильно разбирался в психологии мышей, то сейчас в гигантском мозгу мыши творилась бог знает какая карусель. С одной стороны, Мил был прав, что еще делать с горой мяса, которая не нужна? А вот здесь в уравнении Мила была небольшая неувязочка.

– Ты понимаешь, белобрысый! Крысы-то мяса не едят. Так что и убивать они меня не станут. А вот вы, смею предположить, при первом же удобном случае воспользуетесь данным обстоятельством. А теперь скажи, что я не прав?

Мил только пару раз разинул пасть, но ничего не сказал. Ведь в самую точку, зараза! С этой стороны мыши в логике не отказать. Кто они ему? Прежде всего враги, которые желают ему смерти. А вот крысы – совсем другое дело. Кормильцы. Так что уговаривать мышь переметнуться на их сторону – пустое дело.

– Ну что ты снова отвернулся, белобрысый. – Мышь подросла еще немного.

Мил прикинул, что через полчаса она спокойно может привстать на лапы и взобраться на камень. Значит, у них осталось всего полчаса для того, чтобы или найти решение, или написать завещание. А так как последнее – дело вроде бы и бесполезное, а первое невыполнимое, то делу наступает крышка. Как сказал Ночной Родж – нулевой вариант.

– Слышь, ты, переросток. – Мил заглянул мыши в глаза. – Я тебе скажу одно. Можешь думать все что угодно, но когда тебе все-таки удастся добраться до меня, то я тебе не завидую. А теперь вали отсюда, пока я тебе раньше времени шею не свернул.

Мышь явно не ожидала такой наглости от жертв. Она взвизгнула, подскочила, пытаясь вскочить на камень, но соскользнула вниз, оставляя после себя глубокие царапины от когтей. Очутившись внизу, она устроила настоящую бойню, поглощая крыс в таких неимоверных количествах, что даже Огрызок, мотающийся между ее ног, еле ускользнул от лап загребущей мыши.

– У нас не более десяти минут, – высказал Квар свое мнение, грустно поглядывая вниз. – Давай, Чокнутый, думай. Ты человек, и в твоей голове должно быть больше идей, чем у нас. Это справедливо.

– Единственное, что мне приходит на ум, это сдаться на милость победителей.

– Ерунду говоришь, – покачал мордой Квар. – У нас слишком много дел, связанных с тобой, чтобы отдать души на увеселение Стражей могил.

– Тогда остается одно – ждать.

Ждать пришлось недолго. Прошло гораздо меньше десяти минут, как мышь достигла таких размеров, что по сравнению с ней даже великан Бобо казался сущим младенцем.

Прохаживаясь вокруг камня и отлавливая зазевавшихся крыс, которые по команде Огрызка не успели отойти на безопасное расстояние, мышь изредка бросала косые недобрые взгляды наверх и хихикала, изредка скаля зубы. Теперь даже самый искушенный знаток мышей никогда бы не догадался, что еще каких-то два часа назад это страшилище представляло собой крохотную мышь, безобидную и вполне миролюбивую. Длинное вытянутое тело заканчивалось толстым жгутом хвоста с раздвоенным концом. Морда, увенчанная длинными жесткими усами, напоминала хорошую отбивную в сельской забегаловке. Злые глазки так и источали ненависть и ненасытный, вселенский голод.

И несомненно, характер страшилища соответствовал ее росту.

Мышь на минуту оторвалась от принятия пищи и скосила глазки на камень. Сравнительный анализ гастрономии шел явно не в пользу маленьких крыс. Зачем расходовать силы, если перед тобой гораздо более крупная добыча.

– Еще пара минут, и я, ребята, займусь исключительно вами. Так что готовьтесь. У вас совсем немного времени, чтобы попрощаться друг с другом, – заявила мышь после осмысления данной темы.

– Может, действительно попрощаемся? – предложил Альвареза, но получил от пещерного медведя легкий подзатыльник.

– Еще не время лить слезы. Я лично вполне оптимистично смотрю на жизнь. Правда, Чокнутый?

Мил так не думал. Ситуация складывалась не ахти какая прекрасная. Мало того, что они даже не попытались ускользнуть, пока рядом не было мыши, впереди не маячило ни малейшего облачка надежды.

– Ладно, ребята, ваше время истекло.

Мышь демонстративно полоснула зубами по камню, выбивая снопы искр, и, привстав на задние лапы, без особого труда положила морду на край камня. Жители поспешно сгрудились на другом конце булыжника, но даже абсолютно не разбирающемуся в геометрии становилось понятно, что подобными попытками уйти от истекающей слюной мыши не представляется возможным.

– А теперь я попрошу… попрошу, пожалуй, вас… – Мышь уставилась на Альварезу.

Орангутанг секунду помолчал, затем тихо и не совсем твердо посоветовал:

– Пошла ты…

Мышь потерлась о край камня шеей и недовольно зацокала языком:

– Ты, длиннорукий, станешь последним, кто залезет в мою пасть. Слышь, белобрысый, двигай сюда.

Пока мышь ворочала и качала головой, у Мила появилась бредовая мысль. Даже не мысль, а ее подобие. А что, если…

Он мелкими шажками стал приближаться к морде, внимательно следя за каждым ее движением. Если крысы не обманывали, мышь не должна сделать ему лично ничего плохого. На этом стоит сыграть.

Подобравшись вплотную, так что до морды мыши осталось полшага, он остановился.

– Страшно? – ухмыльнулась мышь.

– Ага, – кивнул Мил. Сейчас или никогда.

Мил вздрогнул и, распахнув во всю ширину пасть, посмотрел вдаль мимо мыши.

– Ни хрена себе!

Старая уловка любого полицейского. Отвлеки внимание чем угодно и стань хозяином положения. Это единственный шанс, когда вообще не остается шансов.

Естественно, что мышь никогда раньше не сталкивалась с настоящими полицейскими и, естественно, приняла удивление белой пантеры чем-то находящимся за ее спиной за чистую монету. Она недоуменно, со скрипом повернула толстую шею и посмотрела назад. Именно этого ждал Мил.

Он знал, что весь его сумасшедший план не стоит даже выеденного яйца, но все его дальнейшие действия подчинялись какому-то скрытому приказу, жившему в его сознании. Кто может объяснить поведение животного? И кто может объяснить поведение человека? И тем более никому не удастся разобраться с тем, что делает человек-зверь.

Мил быстро прикинул расстояние и одним прыжком вскочил на толстую шею мыши. На его счастье, иметь большие размеры – совсем не значит быстро соображать. Мышь относилась именно к этому классу думающих. Когда она не увидела перед собой пантеры, но почувствовала на шее инородный предмет, до нее с трудом дошло, что между первым и вторым действием может быть прямая связь. Но было поздно. Мил довольно удачно расположился на выбранном месте. Задние лапы прочно закрепились между складками грубой кожи, передние, совершив быстрые вращательные движения и накрутив жесткие усы, вцепились мертвой хваткой в шею мыши.