(не)мимолётный роман - Марина Повалей

исполнении (король собирается сформировать особый отдел), вестник Оттону я обязана отсылать ежедневно. К вечернему чаю его величества. Зато удалось выторговать некоторую свободу действий. Граф стоял на смерть, я сжимала кулаки и молила про себя, чтобы его величество позволил не конвоировать найденных ведьм в столицу под охраной, а оставлять на моё попечение. На первое время.

Король сдался. Упирался, как осёл перед бродом. Но сдался.

Договорённость о помолвке детей оставили на словах.

Победили, жёваный крот!

Справились!!!!

_______________

Мужчины принялись прощаться. Каждый из присутствующих угрюм и сосредоточен. Долгие торги вымотали всех.

Мы с супругом покинули кабинет. Маркиз остался наедине с высокопоставленным родственником. Однако, далеко уйти нам не удалось.

– Леди Колмоут. Вам просили передать, – секретарь протянул графу записку.

Жёваный крот! Как живут их женщины, если их тут и за людей не считают, а тот момент, когда они рожают, не значится веским поводом, чтобы оторваться от дел.

– Её Высочество, принцесса Фейт приглашает вас разделить с ней обед, – Дортконд протянул мне листок. – Первый день при дворе и такой успех. Лакей проводит вас. Напишите, как освободитесь. Я пока займусь делами во дворце.

– Но, возможно, вы могли бы проводить меня сами? – неуютно, а если честно – очень страшно оставаться здесь одной. Прислуга не в счёт.

– Не трусьте, дорогая. Выше нос. В компании принцессы вам ничего не грозит.

Если бы я была без перчаток, он бы почувствовал, как заледенели мои руки. Отнюдь не от холода.

Лето в Келсе пусть и прохладнее, чем в Эстесадо, не настолько, чтобы промёрзнуть. Меня же меленько потряхивает.

Граф вышел. Секретарь позвал лакея, который показывал дорогу. Я корила себя, что продешевила. Что не попросила иммунитета для родных. Что если инквизиция, сломав зубы о меня, набросится на них? И сроки! Нужно было оговорить срок действия договора. Оттон же не планирует, что я до седин буду искать ведьм по стране?

Опять моя горячность и эмоциональность!

Как научиться успокоиться в нужный момент и мыслить трезво?

– Свободен. Я сам провожу леди, – я даже не услышала шагов Кристофера, нагнавшего нас.

Лакей, паскуда, даже не глянул в мою сторону. Растворился в мгновение ока. А что, если бы я не хотела общества маркиза. Да и вдвоём, без сопровождения… Если Дортконд узнает, по головке не погладит.

– Как вы себя чувствуете? В свете случившегося, – нужно хотя бы светский диалог поддержать.

– Прозвучит странно, но так хорошо, как сейчас, я, кажется, не чувствовал себя никогда, – хорошо говорит. Ладно, спокойно. Только взгляд!

Мать-Земля! Под этим взглядом мой желудок словно к горлу подскочил. В глазах заплясали мушки. Я так отчётливо ощутила и свои оголённые плечи, и слишком открытое декольте, что под платьем у меня нет ни единой юбки, только подвязанные чулки и прозрачное неглиже. Кожа на бёдрах так остро ощутила прохладу льнущего при ходьбе шёлка…

– Рада, что вы в порядке, – мой голос слегка сел.

– Благодаря вам, – в этом взгляде я вижу вспышки-картинки из нас… Нашей единственной ночи, всего того, что было в Итвозе. Пляж, коридоры замка, лес, лаборатория…

– Мне?

– Конечно, – мне приходится торопиться, чтобы подстроиться под его шаг, – вы здесь. В целости и сохранности. Вы здесь… такая.

– Простите, маркиз. Мне кажется, ваши слова… они нынче не уместны. Вы ведь знаете, я теперь Колмоут…

– Главное, что вы здесь. Прошу.

Собрался было открыть дверь перед нами. Я и не заметила, как мы дошли до личного крыла королевской семьи.

Это что же? С чего это её высочеству принимать меня в личных покоях?

– Подождите! Пожалуйста! – схватила его за руку, останавливая. – Принцесса, какая она? Вы ведь близко знакомы? Что мне нужно знать? – глаза Криса всё озорнее и шкодливее с каждым моим вопросом. Я никогда в жизни не видела его таким… шальным?

– Мы близко знакомы. Она моя кузина. Очень добрая и отзывчивая девушка. Всегда готовая помочь страдающей душе. Верный и преданный друг, – заложил руки за спину и раскачивается с носка на пятку. Словно в нетерпении. Чёрные тренировочные штаны облегают ноги, ворот белой рубахи расстёгнут. В него я и уставилась. Ох, зря…

– Почему мне слышиться в ваших словах какой-то подтекст? Но я не могу понять какой…

– Леди Эльташа, разве я когда-то давал вам повод не доверять мне, опасаться? Поверьте, это свидание не принесёт вам ничего плохого, – а глаза-то, глаза! В них, словно пляшут демоны, – только счастье, только удовольствие.

Создатель, да о чём ты говоришь?

– Не бойся. Тебе понравится. Обещаю.

Сказал так, что даже окажись кто-то рядом, услышу только я.

Оглянулся по сторонам, дёрнул ручку двери, и, преодолев разделявший нас шаг, подхватил меня на руки. Секунда, и мы в покоях. Я выше его на голову, в воздухе, в его руках. Снова… как тогда.

Ни слова, глаза в глаза. Только он другой. Глаза непривычно смеются, горят безумством. Смотрят, ощупывая, трогая моё лицо, шею, кожу над платьем.

– Поверить не могу, что ты здесь, – носом уткнулся в мягкую кожу груди, отчего та колыхнулась, – ждал, молился, чтобы всё получилось… И ничего не мог сделать! Только ждать, демоны… – повёл носом, коснулся губами… снова, и ещё. Усыпает поцелуями, мелкими, быстрыми, постоянно глубоко вдыхая запах моей кожи. – Ничего нет хуже беспомощного ожидания. Ничего… моя, хорошая… как же я скучал.

Шея, подбородок, щёки, нос. Стою на собственных ногах, но словно парю. Руки Криса непристанно ощупывают спину. Остановился, замер. Поднял бездумный, невидящий взгляд мне в глаза:

– Таша… – поцеловал, не дав ни секунды опомниться, отдышаться.

Мягко, нежно, словно наслаждаясь и растягивая миг… меня всю.

Как углубился поцелуй? Когда негу сменили глубокие проникновения, перемешанные со стонами?

Где мы, кто мы? Где находимся?

Ничего не важно… белая рубашка распахнута. Мои ладони блудят по горячему телу. Глажу, сжимаю, впиваюсь ногтями… чтобы устоять. Не взлететь. Или не упасть…

Дёнрул шнурок платья и оно послушно, словно того и ждало, скользнуло, оставшись болтаться на бёдрах. Силой потянул вниз корсет. Быстро, резко, двумя руками высвободил грудь из тонкой сорочки. Та послушалась, словно того и ждала, освободившись от ткани, смело смотрит на своего искусителя. Сжал обе, облизывая вершинки. Дерзко, вызывающе, без стеснения. Не целуя. Пошло порхая языком, сильно сжимая сухими ладонями. Глядя мне прямо