Вкус ее губ - Ханна Хауэлл

Митчел в смятении взъерошил волосы. Прав был Стивен. В представлении Моры это не имело никакого отношения к ее доверию или недоверию к нему. Для нее на первом месте были их с Дейдрой план и ее обещание. Тому и другому Мора следовала скрупулезно, ведь она обещала Дейдре. Обида Митчела объяснялась главным образом тем, что Мора ценила свои отношения с Дейдрой выше отношений с ним. Это обижало и злило. Он старался не смотреть на нее, такую красивую и соблазнительную. Поясок ее пеньюара был туго завязан, но в глубоком треугольнике выреза ворота он не мог не заметить мелькнувшее черное кружево. Митчел так и не разобрался до конца в ситуации с поддельными документами, равно как и в ее чувствах к нему, но ощутил, как напряглось его тело. И промелькнуло весьма легкомысленное соображение: а что там у нее сегодня под пеньюаром? В конечном счете, подумал он, не так уж сильно Мора его предала, как ему показалось сначала. Просто промолчала — не больше и не меньше, но это не имело никакого отношения ни к ее доверию к нему, ни к тому, что она к нему чувствует. Если бы он расспросил ее о документах, попросил показать их или задал несколько наводящих вопросов, то, она, пожалуй, рассказала бы ему правду. Ему следовало проявить большую настойчивость, когда у него возникло ощущение, что она что-то скрывает. Теперь это в прошлом. Обида постепенно проходила. Избавиться от нее было нетрудно, когда он посмотрел на всю историю с позиции Моры.

О том, что будет дальше, было страшно подумать. Он любит ее, она нужна ему, он хочет, чтобы она стала его женой, но он не знает, испытывает ли она к нему такое же глубокое чувство. Мора стала его любовницей, но продолжает говорить о возвращении в Сент-Луис, о своем житье на ферме.

— Ладно, — наконец сказал Митчел. — Признаю, что с твоей стороны это было не предательство, как я думал раньше. Ты просто немного обманула меня.

У Моры, хотя она и обрадовалась тому, что он ее простил, его слова вызвали некоторое раздражение.

— Я не обманывала, — сказала она, не обращая внимания на то, как он прищурился. — В этом не было необходимости. Ты не задавал мне никаких вопросов, хотя я все время опасалась, что задашь.

— Потому что не смогла бы лгать?

— Я бы, может быть, и попыталась, если бы потребовалось. Но ты бы меня сразу раскусил.

— И на том спасибо, — пробормотал он и, увидев, как она поморщилась, виновато улыбнулся: — Я тебе верю. Я верю, что ты утаила правду не потому, что не доверяла мне. Я хотя и понимаю теперь причину твоего поступка, но все же мне не нравится, что ты утаила от меня правду. Однако, черт побери, разве имеет значение, почему ты так делала, если стремилась защитить интересы Каллахэнов! С моей стороны было бы черной неблагодарностью осуждать твои поступки, когда ты рисковала жизнью ради меня и моих братьев.

— Ну что ж, спасибо, что понял, — тихо промолвила она. — Извини, если я сделала что-либо не так.

— Извинение принято. А теперь перейдем к другому вопросу.

— К другому вопросу?

— Мы с тобой поженимся.

Митчел мысленно обругал себя за неумение сделать предложение в подобающей форме, но предпринимать вторую попытку было поздно. Сделать это не спеша, задать нужный вопрос в сопровождении поцелуев и нежных слов. Он смел надеяться, что изумление, которое отразилось на ее лице, вызвано неожиданностью. Но ему показалось, что он уловил испуг в ее глазах, и это его встревожило.

— Я не имею желания выходить замуж, — спокойно сказала она, усилием воли заглушив внутренний голос, который подталкивал ее броситься в объятия Митчела со словами «О да».

Митчел растерялся, но слишком много всего было поставлено на карту, чтобы отступить сразу.

— Ты вообще не хочешь выходить замуж или не хочешь выходить за меня?

— Вообще…

Он встал и подошел к столу у окна, радуясь тому, что в номер доставили бренди, которое он заказал сразу же по прибытии. Митчел подавил искушение сразить ее известием, что Дейдра здесь, скоро выйдет замуж за Тайрона и останется жить в Парадайз. Ему хотелось, чтобы Мора оставалась здесь ради него, только ради него, а не из-за кузины, единственной оставшейся в живых родственницы.

— Понятно, — задумчиво произнес он, возвращаясь к кровати со стаканчиком бренди в руке. — Я гожусь только на роль любовника.

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

— А что еще прикажешь мне думать? Ты была девственницей. Несмотря на твое пристрастие к экстравагантному нижнему белью, ты настоящая леди до кончиков ногтей. Я соблазнил тебя. За последние несколько сотен миль пути от жара наших тел простыни на постелях буквально сгорали. Но на следующий логический шаг — женитьбу — ты не идешь.

«Перейдем к другому вопросу», «следующий логический шаг»! Мора терпеть не могла эти слова и теперь почти ненавидела Митчела за них. Они врезались в нее подобно ножам. Она все еще не оправилась после ужасной ссоры из-за документов, после всех тех выводов, к которым пришла в результате размышлений, и теперь была не в состоянии выдержать новый крутой поворот событий.

— Возможно, я не умею логически мыслить, — сказала Мора. Она чувствовала, как дрожит у нее голос.

— Мора, ты выйдешь за меня замуж. Кто знает, может, ты уже зачала от меня ребенка.

— Вот оно что. Значит, ты собираешься жениться на мне из-за ребенка, которого, возможно, я зачала?

Митчел нахмурился. Он понимал, что делает все неправильно, но его подгоняло отчаяние. Завтра она узнает, что Дейдра цела и невредима, работа завершена и Мартины окончательно потерпели поражение. Однако даже узнав, что Дейдра остается, упрямая малышка может решить вернуться к себе на ферму. Нельзя позволить ей уехать. На его слова она отреагировала непривычно резко. Мора рассердилась, это понятно. И все же Митчел чувствовал, что сможет ее успокоить. Она оскорблена еще и потому, что он так сухо, так казенно чуть ли не приказал ей выйти за него замуж. Это еще можно исправить. Хотя голос у Моры дрожал и она так неистово терзала свои руки, что он испугался, как бы она не причинила себе увечья. Ясно, что она в отчаянии.

— Конечно, женюсь, я не из тех, кто уклоняется от ответственности.

— Ответственности… — прошептала она.

— Мора, наш брак может оказаться очень удачным. Мы нравимся друг другу, уважаем друг друга и желаем друг друга.

Мора покачала головой. Мало того, что он уже сказал, теперь он еще говорит об ответственности! Она закрыла лицо руками. Чувствуя, что теряет самообладание, она пришла в ужас от того, что он может сделать или сказать, но и отступить уже не могла.

— Нет, нет и нет, — пробормотала она, понимая, что говорит это скорее себе, чем Митчелу.

— Почему, черт возьми? Почему нет? — воскликнул он, горячась.