Мера хаоса - Дмитрий Казаков

— Идите с Порядком, братья! — ре Вальф осенил всех знаком Куба. Редары, послушники и оруженосцы принялись подниматься с колен. Над палубой понеслось приглушенное бормотание.

— Брат Хорст, — не успел Хорст распрямить затекшую спину, как рядом объявился брат Калти, — во имя Владыки-Порядка, твоя утренняя стража на носу.

Хорст кивнул. С того дня, как он сделался воином Ордена, жизнь его оказалась подчинена жесточайшему распорядку. Для редаров устав был вещью почти священной, любое отступление от него воспринималось как грех и злодеяние одновременно. Вступивший в Орден должен был научиться жить по нему, или уйти. Даже на корабле устав соблюдался неукоснительно. Никакой необходимости в том, чтобы ставить дозорных, не было, но двое оруженосцев и один послушник постоянно сторожили на палубе, словно неведомый враг мог подкрасться под водой или свалиться с неба.

Хорст облачился в кольчугу. Нацепил на голову тяжелый и неудобный шлем.

— Стражу сдал, во имя Владыки-Порядка, — сдерживая зевок, пробормотал оруженосец, простоявший на носу «Длани Творца-Порядка» вторую половину ночи.

— Стражу принял, — строго по уставу, но очень уныло отозвался Хорст.

Корабль быстро плыл на восток, навстречу карабкающемуся все выше солнцу, и волны с шумом облизывали борта. По левую руку виднелся берег — узкая серая полоска.

Кроме него, глядеть было больше не на что.

— О, как стоит! — Услышав за спиной знакомый дребезжащий голос, Хорст вздрогнул. — Красавец! Я всегда знал, что у него талант к военному делу!

Хорст с трудом отогнал желание повернуться и кое-что высказать Авти.

— Как великолепно он смотрится в этой ржавой кольчуге! — продолжал издеваться шут. Ему ведь прекрасно было известно, что на посту разговаривать нельзя, и он беззастенчиво этим пользовался.

— Уймись, — в голосе Родрика прозвучала мягкая, почти что ласковая укоризна. — Пойдем лучше.

— Ладно, пойдем, — пробурчал Авти.

Хорст с облегчением вслушивался в удаляющиеся шаги.

Хотя солнце лезло по небосводу все выше, свет его не становился ярче. Хорст поначалу не обращал на это внимания, а когда взглянул вверх, то обнаружил, что небо затягивает тонкая полупрозрачная пелена облаков. Точно накидка из кисеи, сорванная с плеч исполина, она наползала с юга.

Ветер потихоньку усиливался. Он то налетал порывами, то давил устойчиво и мощно, заставляя корабль крениться на левый борт.

А на южном горизонте клубилось что-то, вспухая и вырастая, точно там разгорался исполинский пожар. В сером мареве полыхали яркие зарницы.

— Шторм будет, господин капитан, — Хорст вздрогнул. Судя по голосу, Сандир ре Вальф находился совсем рядом, в нескольких шагах. — Может, к берегу свернем, укроемся в какой-нибудь бухте?

— Нет тут бухт, господин командор, — голос капитана звучал сердито, — до самого Ил-Бурзума. Остается лишь молить Владыку-Порядка, чтобы шторм прошел стороной.

— Само собой. Но ведь можно сделать еще что-нибудь…

Они ушли, а Хорст с содроганием посмотрел на юг.

Серое чудовище с иссиня-черной сердцевиной ползло по небу с обманчивой неторопливостью. Его крылья постепенно охватили горизонт, и бывший сапожник уже видел авангард в виде стремительно несущихся рваных облаков. Из недр тучи периодически доносился низкий рык, а молнии вспыхивали все ярче и ярче.

Волны увеличились и ощутимо били в борта, их гребни украшала белая пена, в свисте крепчающего ветра прорезались новые, злые нотки. Как в песне мертвецов, готовых выйти из могил, чтобы напиться крови живых.

Тучи сожрали солнце в один миг, шквал ударил по кораблю, как кошачья лапа по обрывку пергамента, и одновременно хлынул дождь.

Хорст мгновенно промок и ослеп, и чтобы не упасть, вынужден был вцепиться в фальшборт. Слышал, как трещат от напряжения мачты, как рвется где-то наверху такелаж.

— Спустить паруса! — донесся истошный вопль капитана.

Первым желанием было бежать к люку. Хорст дернулся, но вовремя вспомнил о том, что, оставив пост без приказа, нарушит устав. За подобный проступок послушник мог получить как неделю покаяния на хлебе и воде, так и полсотни плетей пониже спины.

— Разрази меня Хаос! — мысленно выругался Хорст и остался на месте.

Молнии полыхали одна за другой, вырастая из воды, точно исполинские золотые деревья. Мертвенно-серые тучи неслись так низко, что почти задевали верхушки мачт, дождь лил сплошным потоком.

— Брат Хорст, — чья-то рука похлопала его по плечу, — лучше бы тебе спуститься вниз.

Хорст вздрогнул и обернулся. Командор стоял рядом, по его лицу текла вода, одежда промокла насквозь, но взгляд Сандира ре Вальфа оставался невозмутимым.

— Да, господин.

На полпути до люка их настигла первая волна. Исполинская гора из темно-зеленого стекла навалилась на корабль, покачнула его и проехалась по палубе, норовя уволочь с собой все плохо закрепленное.

Хорст пошатнулся, нога проскользнула, но командор мертвой хваткой ухватил его за плечо.

— Благодарю вас, во имя Владыки-Порядка, — пробормотал Хорст, когда челюсти перестали трястись.

В очередной раз он удивился, сколько силы таит в себе худощавый и невзрачный ре Вальф. Удержать одной рукой человека почти в двадцать пять тяг сможет не каждый. Внутри корабля оказалось темно и жутко. Судно переваливалось с борта на борт, чудовищные удары сотрясали корпус, доносившиеся сверху раскаты грома заставляли вздрагивать.

Из помещения, где размещались послушники, доносился нестройный гул. Там молились. В трюме бесились напуганные до полусмерти лошади. Приставленные к ним оруженосцы еле их удерживали.

— Эх, сейчас бы пива, — пробормотал Авти, завидев входящих, — для успокоения души…

Комната встала кувырком, и Хорст, намеревавшийся шагнуть вперед, отлетел к стене. Шарахнулся о твердые доски, нос пронзила боль, ощутил на губах соленый вкус. Напомнила о себе рана в боку, краем уха уловил испуганные вопли.

— Думаю, что и без всякого пива ваша душа может успокоиться, — проговорил брат Тегер, помогая Хорсту встать.

— Спокойнее, — сказал командор. — Что за паника? Корабль пока держится…

Чудовищный треск перекрыл его слова. Судно качнуло, потащило куда-то в сторону, и Хорст, наученный горьким опытом, изо всех сил вцепился в оказавшийся рядом стол. Тот был привинчен к полу, и сдвинуть его могло разве что землетрясение.

— Клянусь невинностью всех дев на свете, — заявил Авти, — мне это не по нутру!

— И мне, — пробормотал Родрик откуда-то с пола. Судно выровнялось, Хорст отпустил стол и, стараясь не морщиться от боли в боку, добрался до собственного лежака.