Припять – Москва. Тебя здесь не ждут, сталкер! - Алексей Молокин

Да ничего подобного, и кому, как не вам, понимать это лучше других! Большинство из них всего-навсего хотели занять доминирующее положение в обществе! И для этого готовы были на все что угодно.

И открытия делать в том числе. Но они рациональны, они прекрасно понимают, что открытий, как и Трой, на всех не хватит, а творчество требует огромного расхода жизненных сил. Да и при жизни творца, как правило, не окупается.

А вот делать деньги, высасывая их отовсюду, в том числе из ближних своих, – это увлекательно, это современно, креативно, как они говорят, да и результат ощутим немедленно. Если для этого кого-то нужно обобрать или даже убить – что ж, такова жизнь! Деньги дадут им то, чего хотелось всегда. Больше вкусной еды, больше красивых самок, больше возможностей делать, что в голову взбредет. Вся их блестящая цивилизованность, сверкающая, словно Москва-Сити ночью, выстроена на гнилом болоте. И никакими высшими образованиями это болото не засыпать. Потому что именно там живет их натура. А небоскребы она строит только для того, чтобы заманивать в них простаков. И потом сожрать.

Мутировав, они не так уж и изменились, а как вы хотели?

Раньше они ценили удобства, человеческие удобства, подчеркиваю, пока эти удобства были им нужны. Став мутантами, они эволюционировали, их потребности пришли в соответствие с их новой природой, но удобства они при этом меньше ценить не стали.

Да, мутанту не нужен человеческий «Майбах», человеку он, собственно, тоже не особенно нужен, важно сознание того, что он у него есть. И бронированный автомобиль мутанту не нужен, он сам бронирован. А когда ему, мутанту, понадобится что-то подобное – он сделает себе свой. Не человеческий.

Сейчас им безразличны все достижения человеческой цивилизации, потому что они уже не люди, а как сверхсущества – они пока что находятся на очень низком уровне развития. Первобытные супериоры, и потребности у них соответствующие, первобытные. Человеческую мораль они потеряли, перестав быть людьми, а свою, сверхчеловеческую, еще не выработали, потому что мораль – это продукт культуры, а культуры у них пока что никакой нет.

Не создали, не посчитали нужным. Они еще только в самом начале своей, не человеческой цивилизации, у них даже племен пока что не образовалось. Они еще и не приступали к строительству сколько-нибудь внятного общества. Но приступят и построят. Только боюсь, что если эволюцию пустить на самотек, нам с вами пристойного местечка в этой цивилизации не сыщется. Вы этого хотите? Я – нет.

Он помолчал, словно его выключили. Некрупный, узколицый, какой-то блеклый. Глаза, как у мороженого судака.

«Чухонец, – подумал Кощей, – как есть чухонец рыбоглазый».

– Не получается с молодыми – попробуйте со стариками, – сказал человек. – Мутанты ведь долго живут… хотя старые люди накопили слишком много предрассудков. Кстати, после инициации они помнят свою человеческую жизнь?

– Помнят. Только они заново осмысливают весь свой человеческий опыт. И делают выводы с учетом своих новых возможностей. В большинстве случаев прежнее существование кажется им жалким, хотя некоторые, кажется, по нему тоскуют. Это касается прежде всего стариков. Тех, которые вообще выживают после инициации, конечно. Но таких не много.

– Да… – протянул собеседник. – Пожалуй, со стариками нам лучше не связываться. А те сталкеры, что самостоятельно выбрались из Зоны, с ними как? Они же не превратились в тварей, хотя, насколько я понимаю, тоже мутировали. Вы их контролируете?

– Сталкеров инициировала Зона. И она же отделила тех, кто сохранил в себе хоть что-то человеческое, от тварей. Твари в большинстве своем остались там, в Чернобыле, или погибли. Из Зоны вышли далеко не все сталкеры, кому бы этого хотелось, некоторых Зона просто не отпустила. Но не обольщайтесь, большинство из вернувшихся в Большой Мир тоже далеко не ангелы. И в общем-то уже даже и не люди, просто большинство из них пока этого не понимает. Кстати, последнее время из Зоны выходят не только сталкеры, а и настоящие мутанты. Те самые твари. И идут в Москву. Некоторые из них научились выглядеть совсем как обычные люди.

– Вы их используете, сталкеров?

– Я их контролирую. Настолько, насколько можно вообще контролировать сталкеров. И использую, да. Например, для ликвидации диких мутантов. Или слетевших с нарезки сталкеров. В столице в последнее время таких появилось непозволительно много. А некоторые аборигены мутировали уже здесь, а не в Зоне. Кстати, виновны в этом прежде всего именно сталкеры. Контакты с бывшими обитателями Зоны губительно действуют на нормальных людей, хотя откуда здесь, в мегаполисе, взяться нормальным? Столица сама по себе гигантская аномалия, нормальному человеку в ней выжить непросто. Так что примерно двадцать процентов обитателей мегаполиса вполне готовы к мутациям, а сталкеры всего-навсего катализатор. Каждый из сталкеров несет на себе печать Зоны. И способен, сам того не понимая, инициировать подходящий объект.

– Двадцать процентов… много.

– Да, много. Я принял меры, создал нечто вроде гетто, где разместил тех сталкеров, которых мне удалось найти и убедить работать на меня. Но это далеко не все, кто так или иначе проник в столицу.

– Вы их убиваете? Тех, кого не контролируете?

Кощей кивнул.

– Да. Так же, как и диких мутантов.

– А эти ваши «ручные», они не сорвутся? Не превратятся однажды в диких?

– Они… – Кощей задумался. – В гетто сталкеров образовалось нечто вроде небольшой локальной Зоны, и это нечто не дает им окончательно превратиться в тварей. Этакий кокон, замкнутый сам на себя. Что-то вроде бутылки Клейна, только многомерной. Мои ученые пытались с этим разобраться, но пока не получается. Человеческая физика и все ее методы здесь не пригодны. Как и созданный человечеством математический аппарат. Но мы над этим работаем.

Человек с рыбьими глазами на минуту задумался, потом спросил:

– А почему вы не хотите сформировать новую элиту общества из этих ваших сталкеров?

– Потому что они сталкеры, – ответил Кощей, – ни один сталкер не пойдет в холопы. А значит, и барина из него настоящего не получится.

– Наверное, вы правы… Кстати, – человек с рыбьими глазами посмотрел на Кощея, – вы хотели меня спросить, где и когда я был инициирован, да не решались. Так вот. Меня инициировали в Зоне еще до второго взрыва, то есть давно, очень… Совершенно сознательно инициировали, и пошел я на это тоже сознательно. Инициация происходила непосредственно у Монолита, в те времена он был заряжен куда сильнее, чем сейчас, так что вы не первый продукт дискретной эволюции. И у меня тоже несколько дипломов, как видите, это нисколько не помешало стать мне тем, что я есть.