9-я книга. Тарат Зурбин - Алекс Карр

Джейн и в самом деле так и не смогла найти в Даждь-граде ни одного осужденного преступника, хотя полиция у ладиан была. При этом никто, в том числе и она сама, не смог бы назвать ладиан такими уж пай-мальчиками. Это были сильные, смелые и мужественные люди, которые при необходимости запросто могли пустить в ход кулаки, но в том случае, когда таким образом решались принципиальные споры, никто не считал такие поединки нарушениями правопорядка, если они происходили в полном соответствии с правилами ладиан. По этим самым правилам самая банальная драка превращалась в почти спортивный поединок и уже не была таковой.

Однажды такой поединок произошел из-за неё и в нём, как это ни странно, принял участие её новый друг и гид Василий Седых. Причём это как раз он и вызвал недовольство одного парня тем, что позволил себе довольно резкое высказывание по поводу её статей. Тому парню, которого звали Яромиром, в общем-то было плевать на то, о чём писала Джейн. Просто он считал, что критиковать журналиста нельзя ни одному чиновнику, так как это является посягательством на свободу слова. Хотя Василий Седых давно уже не был чиновником, фингал под глаз он себе схлопотал.

Джейн поражало то, как жили люди в колониях и особенно её удивила колония на планете Аматерасу. Этот мир был заселён совсем не так, как все остальные. Японские бандиты из преступного сообщества, называемого якудза, добровольно покинули Землю. Однако, переселившись на эту планету они не то сохранили, не то выстроили, подобно ладианам, какой-то свой собственный уклад жизни настолько отличавшийся от всего того, что ей довелось увидеть, что она была поражена этим до глубины души. Это был мир самых настоящих самураев, в котором во главу угла стояла воинская доблесть.

Аматори, так называли они себя, видели смысл в жизни только в том, чтобы быть в любой момент готовым к схватке с врагом. Как это ни странно, но среди них было намного больше сенситивов, нежели среди остальных землян. Аматерасу, как и большинство колоний, тоже была довольно мирной и безопасной планетой, но аматори и тут умудрялись находить трудности, чтобы потом их преодолевать. Вот только Джейн было не совсем понятно, с кем именно эти типы, вооруженные мечами, собирались воевать.

Всех интари и особенно Эда Бартона они чуть ли не боготворили, планету Земля считали центром Вселенной, а колонии землян её детьми. Зато науку со всеми её сложностями аматори считали эдакой трудовой повинностью, которую настоящему воину требовалось отбывать не только со всем смирением, но и чрезвычайно ревностно. О своих научных достижениях аматори говорили неохотно, зато то и дело норовили показать Джейн своё искусство владения мечом и наручными генераторами силового поля, ну, а те, кто на это был способен, показывал ей свою сенситивную Силу.

А ещё все аматори были до жути благородными. Порой её даже бесило то, что вчерашние преступники, вдруг, стали чуть ли не поголовно такими праведниками. Джейн даже стала подозревать, что всех этих людей подвергли сенситивной психокоррекции, но она прекрасно понимала, что это не так. Интари слишком сильно любили людей, чтобы взять и просто так, без очевидной надобности, полностью их изменить психику.

К тому же Джейн прекрасно понимала, почему все эти люди так быстро изменили свои прежние взгляды на жизнь. С одной стороны причиной тому была расовая, этническая и религиозная сегрегация, которая стала нормой в большинстве миров. Когда твой сосед имеет точно такой же цвет кожи и разрез глаз, что и у тебя, ненавидеть его гораздо труднее. Ну, и вдобавок к этому твой сосед физически ничуть не слабее тебя, да, и интеллектуально ничем от тебя не отличается, а если учесть то, что вы оба одинаково молоды, красивы и у вас обоих имеются абсолютно одинаковые шансы преуспеть в жизни, то уже не то что не остаётся места для вражды, но даже и для элементарной неприязни.

Даже на Европе, где были собраны представители различных рас и народов, Джейн не встретила ни одного из всех тех пороков, которые портят людям жизнь на Земле. Правда, все европейцы были поголовно протестантами, а влияние церкви на этой планете было весьма велико, хотя и она претерпела некоторые изменения. Так что и у жителей этой планеты не было проблем с тем, что называют рецидивом преступных наклонностей.

С религией в колониях дело вообще обстояло весьма курьёзно и даже в мусульманских мирах она очень сильно видоизменилась. Любого муллу с Халифата куда больше интересовала фундаментальная наука, нежели то, что паства совершала намаз лишь от случая к случаю. Ни о каком фундаментализме на этой планете вообще не шло даже и речи. Более того, богословы уже отыскали в Коране добрых две дюжины косвенных ссылок на присутствие интари на Земле, а в трёх случаях прямо отмечали то, что Эмиль Борзан был прямо упомянут в этой священной книге. К тому же биография пророка Мухамеда, написанное им, была настольной книгой каждого муллы.

Не смотря на то, что Джейн иногда злилась, видя такие достижения в колониях, путешествие ей очень понравилось и она нашла себе множество новых друзей. Правда, при этом она остро завидовала жителям этих миров, но не за себя лично, а за всю планету Земля в целом. Ей казалось несправедливым то, что в то время, как к услугам жителей этих миров были предоставлены клиники клеточной регенерации и физиологической реконструкции, для землян это является несбыточной мечтой.

Угнетало её также и то, что большинству землян не было ничего известно об интари и о том, что в космосе можно совершать полёты со сверхсветовой скоростью, что смерть не является не необратимым фактом, равно как и то, что на свете есть такая штука, как сенситивные способности. По мнению Джейн, которое она не спешила никому высказывать, всё это очень походило на дискриминацию жителей Земли. Причём в первую очередь законопослушных людей. В то время, как самые закоренелые преступники получили от интари всё лучшее, им не только не досталось ничего, так ещё от них всё это скрывалось самым тщательным образом.

За время полёта Джейн очень сильно прибавила в сенситивном мастерстве. В основном благодаря тому, что её тайным учителем и наставником стал старший штурман "Уригленны" Диего Санчес, Элвис частенько отсутствовал, а Эд Бартон и его друзья давали девушке побыть в одиночестве. Легко освоив азы сенситивизма, она быстро прогрессировала и вскоре стала, по словам Диего, вполне приличным новичком для отряда настоящих сенситив-коммандос.

Джейн сама не понимала, почему так получается и порой у неё складывалось такое впечатление, что этому её научили мать и бабушка ещё в раннем детстве. Сама она, во всяком случае так и не смогла открыть в себе воспоминания о тех днях, когда она жила в Медельине вместе с родителями и бабушкой. К той мысли, что она, возможно, сможет снова увидеть если не их обоих то уж точно кого-либо из них, Джейн уже привыкла, хотя её просто бесило то, что Эдвард Бартон поступил с ней так жестоко, не позволив им жить вместе.