Вечный поход - Сергей Вольнов

«Проклятый самозванец! Этот шакал уже давно должен был гнить в земле, а его кости — растащить трупоеды на все стороны!»

Хасанбек снова и снова примеривал к ненавистному «посланцу» самые немыслимые кары. Но даже их каждый раз считал недостаточно жестокими.

После того подтвердившегося предсказания о приближающейся к ним в боевом порядке халанкхи, после необъяснимого исчезновения недобитого врага — хан, похоже, стал верить Кусмэ Есугу больше, чем верному Хасанбеку. И уже не раз с неудовольствием осаживал темника нахмуренным взглядом, когда тот, в очередной раз не стерпев, вмешивался в их диалоги.

Вот и только что, держа военный совет, в присутствии темника, двух тысячников и ненавистных «посланников», Великий Хан раздражённо остановил Хасанбека:

— Хасан! Я вижу, ты позабыл, для чего я ступил на ЭТУ тропу. На тропу Настоящего Воина. Я не собираюсь отсиживаться по оврагам и перелескам, если МОЮ тропу будут пересекать чужие армии. Само Небо указало мне этот путь! И если его посланники говорят, что мы должны срочно двигаться, невзирая на непогоду, Я БУДУ НАСТЁГИВАТЬ КОНЕЙ на пару с ливнем. Я разгоню вражеских воинов по буеракам. Никто не сможет помешать моему походу в Вечность! Даже ты, со своими сомнениями!..

На совете обсуждался план действий монголов. Сегодняшней ночью Кусмэ Есугу были новые «видения». И, не дожидаясь рассвета, он поднял на ноги всю Ставку Потрясателя Вселенной.

— Удача, о Великий Хан! Вечное Небо помогает только победителям… оставляя побеждённым небогатый выбор — слёзы отчаянья на пепелищах родных селений… или же белозубую улыбку Смерти в полной тьме… Небо решило… что ты победил халанкху… и тебе нужно двигаться вперёд… не жалея коней… Небо не отвернуло от тебя свой благосклонный взор… оно моими устами передаёт тебе, Повелитель… надо спешить… ибо не успеет окоём посветлеть… из самой небесной воды выйдут навстречу нам сильные отряды… которые ведёт грозный нойон Тцес Саар… На его шлеме пышный султан из многих перьев райских птиц… и каждое перо соответствует славной победе…

Кусмэ Есуг, казалось, не видел никого вокруг — он вещал! И шевелилась его странная улыбка, выводившая Хасанбека из себя, извивалась, как только ненадолго смыкались губы.

— …но поторопись… силён неприятель… заручился Тцес Саар помощью почти всех местных богов… почти всех… кроме бога водной стихии… Никто не сомневается в твоей победе, хан… Только зачем добывать её большой кровью… Если ты не промедлишь и нападешь на врага сейчас… раздвигая льющиеся небесные струи… взяв их в союзники… падая на головы неприятеля… как молнии… как часть потопа… сохранишь многие жизни своих гвардейцев, о Великий…

Резко воспротивился Хасанбек этому призыву. Не удержался и высказался о том Великому — негоже бросать воинов в пасти водяным демонам! Это будет намного большая кровь, после которой победе порадуются лишь избранные… Нужно выждать, по крайней мере, пока успокоится стихия, и не испытывать судьбу.

И свело темнику скулы каменной судорогой от хлестанувших его слов хана.

— Хасан! Я вижу, ты забыл, для чего я ступил на ЭТУ тропу…

Подавил в себе темник гнев. Искоса зыркнул на змею-улыбку, ползавшую по губам Кусмэ Есуга. Поклонился учтиво и молвил:

— Даже если Небо когда-то решит, что ты в чём-то виновен, Великий, я не буду думать и брошусь спасать тебя. Даже от всадников Облачной Орды! Я не боюсь никого и смету с твоей тропы любой пришлый народ. Но только… не вынуждай меня верить непонятно кому, иначе я не смогу быть начальником Твоей Гвардии и отвечать за твою безопасность. Но пуще всего — не заставляй меня доверять пришлым людям.

Опомнился и хан. Подошёл, положил руку на плечо темника. Пытливо всмотрелся в глаза и, не усмотрев ничего настораживающего, произнёс:

— Однажды Время разложит все свои песчинки по местам… Ступай, Хасан! Я хочу, чтобы ты вместе с дождём смыл врагов с нашей дороги, оставив на их месте лишь кровавые пятна. Не медли… Храни тебя Небо!

Сжал до онемения темник рукоятку меча, запахнул мокрый цув и покинул шатёр. Лишь напоследок уловил слова Кусмэ Есуга.

— Небывало добрый знак, Великий Хан… Орлы летают низко, как вороны над полем брани… Если уж любимцы небес покинули высоты… должно быть, Небо их глазами желает увидеть твою победу…

В сердцах плюнул темник себе под ноги — какие орлы могут летать в такую непогоду? Ещё немного, и в воздухе можно будет лишь плавать! Нойон рванул повод из рук оруженосца и одним махом взлетел в седло.

…Когда темник ворвался на взмыленном коне в расположение лагеря — кэкэритэн уже строились в колонны. Кибитки было приказано не убирать — не до того! Спешным аллюром к указанному «посланниками» склону — марш!

Марш! Марш!

Переход в предрассветном сумраке был недолгим.

Вскоре колонны остановились — до указанного склона оказалось не более пяти полётов стрелы. Тут же построились тремя традиционными отрядами, готовясь к любым неожиданностям. И застыли в ожидании.

Рассвет также выжидал, раздумывая, стоит ли ему вползать в такой неуютный, насквозь мокрый мир. Небо посветлело лишь ненамного, но это позволяло теперь отчётливо различать всадника в двадцати шагах. Дождь не унимался, однако на него уже никто не обращал внимания — всё что можно было вымочить, он уже вымочил. А смыть нукеров с лица земли у него явно не хватало сил. Хватит ли их у врагов?!

От разгорячённых тел лошадей шёл явственно различимый пар. Валил из ноздрей. Воины молчали. В эти последние мгновения перед неизвестностью каждый думал о своём. Лишь ливень бесцеремонно и шумно хлопотал в мокром хозяйстве.

Движение!

Хасанбек уловил краем глаза какую-то тень, мелькнувшую вверху, быстро поднял голову и увидел… Над выстроившимися всадниками, на малой высоте, вполне доступной для прицельного выстрела — плыл ОРЁЛ! И более того — с противоположной стороны, навстречу ему, выплыли ещё две птицы с величаво раскинутыми крылами,

«Орлы летают низко, как вороны над полем брани… Должно быть, Небо их глазами желает увидеть твою победу… — ожил в памяти ненавистный голос. И добавил, с интонациями самого Хасанбека: — А ты говорил — орлы не летают в непогоду!»

Что же за день сегодня такой?! Ничего-о… Ливень остудит голову. А близкая уже битва — на время излечит душу, шевелящуюся внутри раненым зверем. Хасанбек сзади наблюдал за построившимися подразделениями, но видел только задние шеренги воинов.

Больше ничего не было видно. Совершенно. И воины, стоявшие в первых рядах, и местность впереди — тонули в колышущемся мареве.

Ожидание длилось. Время тончало, вытягивалось в нить, начинало противно колотиться в виски. Постепенно небо посветлело ещё. Настолько, что половина склона всё же проступила, но различалась нечётко, то и дело исчезая. Всякий раз, как только ливень утолщал свои струи и натиск.

В кэль Хасанбек направился лично. Подав знак командиру своей охранной полусотни, темник пришпорил коня, правя в расположение тысячника Мурада, отряд которого занимал сегодня центральные позиции. Темник ехал в первые ряды, нисколько не сомневаясь, — в таком потопе, в виде исключения, битвой нужно было командовать лично, находясь во главе всадников. Иначе можно даже не заметить собственного поражения!

Несмотря на ливень, цепкий взор Мурада сразу выхватил фигуру темника, приближающегося с группой всадников. Направил коня навстречу, доложил о готовности своих подчинённых. Хасанбек не терял времени на объяснения, знал — один из самых опытных тысячников гвардии понимает его с полуслова. Только и показал кивком, чтобы тот ехал рядом.

В обычную погоду неприятеля увидали бы задолго до шума, издаваемого им. Сегодня же, напротив, первым дополз шум, состоящий из криков и лязга металла.

Когда же враг явил себя взору — сначала никто ничего не понял. Из стены, сплетённой хлещущими струями, выползало что-то необъяснимое…

Лошади попятились, несмотря на все потуги всадников удержать их в строю. Натянулись поводья. Удила больно врезались во рты. Заплясали по бокам плети. Тем не менее — передняя шеренга изломала свою стройную линию, потеснила задних всадников.

— Держать равнение! Номо к бою! — рвали глотки сотники. — Держать линию!!!

Но строй лихорадило. И было от чего.

По склону на них двигались ЧУДОВИЩА!

Сплошь покрытые влажными чешуйками, напоминавшими металлические. Чешуйки были красного цвета. Поблёскивая в тусклом освещении небес, они шевелились при каждом движении огромных тел. С виду эти чудовища напоминали гигантских окровавленных черепах. И ползли, казалось, так же неторопливо. То ли будучи израненными и истекая кровью, то ли — сытыми, измазавшись в чужую кровь и плоть.

От них доносился какой-то лающий шум, короткий, методичный. Словно эти чудовища двигались, повинуясь чьим-то командам. Каким же должен быть хозяин этих громадин?!