Толковая Библия. Ветхий Завет. Пятикнижие - Александр Лопухин

«Авимелех, царь Герарский… взял Сарру…» Имя «Авимелех» семитического происхождения и буквально значит: «отец мой, царь», или «царь-отец». Оно служило общим титулом филистимских царей наподобие того, как «фараон» у египтян, «падишах» у др. персов и нынешних турок и т. п. Странным, по-видимому, кажется то, чем мог прельститься Авимелех в девяностолетней Сарре (XVII:17). В ответ на это предполагают, что или Сарра, получив от Бога способность к деторождению, получила и физические силы, необходимые для этого, и, следовательно, как бы вновь расцвела (Иоанн Златоуст и др.), или же, что Авимелех таким путем хотел завязать дружбу и союз с мнимым ее братом, богатым и могущественным номадом-патриархом Авраамом.

3. Бог является Авимелеху во сне.

3. И пришел Бог к Авимелеху ночью во сне и сказал ему: вот, ты умрешь за женщину, которую ты взял, ибо она имеет мужа.

«И пришел Бог к Авимелеху ночью во сне…» Охраняя чистоту будущей матери обетованного сына, Бог является Авимелеху и вразумляет его. В еврейском тексте здесь он назван «Элогим» — «Творец вселенной», т. е. тем самым именем, под каким Он смутно был известен и у языческих семитов, хотя и с примесью различных заблуждений. Явление Творца ночью и во сне было обычной формой откровения Его язычникам, напр., фараону (XLI:1) или Навуходоносору (Дан IV:5 [725]).

«вот, ты умрешь…» Основываясь на последующем контексте (17 ст.), можно думать, что Авимелех в это время был сильно болен, и потому такая угроза была особенно действительна.

4. Авимелех же не прикасался к ней и сказал: Владыка! неужели ты погубишь (не знавший сего) и невинный народ?

«Владыка! неужели Ты погубишь… и невинный народ?…» В очередной раз мы встречаем здесь обращение к Господу, как Промыслительному и Милосердному Судие — в еврейском тексте это слово — Адонай (от корня дан — судья). И опять это обращение связано с контекстом призвания Божиего милосердия и правосудия. Таким образом, имеется очередное подтверждение совершенной абсурдности точки зрения, что Адонай (а также и Иегова, Элогим) являются именами Бога. Названия эти Господа, соответствующие русским определениям — Милосердный Судия, Сущий, Творец Вселенной используются в еврейском тексте строго в соответствии с сопутствующим контекстом.

В данном случае, как самое это обращение к Богу, так и исповедание Его Правосудия, напоминающее подобные же речи Авраама (XVIII:23–25), дает ясные доказательства того, что следы истинного богопознания еще не вовсе исчезли из памяти лучших представителей ханаанских племен, одним из числа которых является в данном случае и Авимелех герарский.

5. Не сам ли он сказал мне: она сестра моя? И она сама сказала: он брат мой. Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих.

«Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих…» Оправдываясь в своем поступке, Авимелех говорит, что он допустил его не по злоупотреблению правом сильного, а по неведению, будучи сам введен в заблуждение; в действительности же, ни с внутренней (простота сердца), ни с внешней (чистота рук) стороны в его действии не заключалось ничего преступного. Так рассуждал Авимелех с точки зрения своей, хананейской, морали, где взятие незамужней женщины в гарем царя почиталось честью, а не бесчестием для нее.

6. И сказал ему Бог во сне: и Я знаю, что ты сделал сие в простоте сердца твоего, и удержал тебя от греха предо Мною, потому и не допустил тебя прикоснуться к ней;

«Я знаю… потому и не допустил тебя прикоснуться к ней». В содержании этого стиха заключен целый ряд глубоких истин: во-первых, здесь обнаруживается божественное всеведение, которое проникает в глубину наших помыслов и чувств; во-вторых, здесь раскрывается то высокое свойство Божественного Правосудия, по которому оно судит и оценивает поступки людей не по внешним фактам, а по их внутренним мотивам и нравственному настроению виновного; наконец, отсюда же вытекает и представление о Боге, как о верховном охранителе святости и чистоты брачного союза.

7. теперь же возврати жену мужу, ибо он пророк и помолится о тебе, и ты будешь жив; а если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои.

«он пророк…» Здесь в еврейском тексте в первый раз употреблен термин «наби», служащий техническим обозначением специального служения в Ветхом Завете. Основываясь на свидетельстве кн. Царств (1 Цар IX:9 [726]), некоторые говорят, что этот термин сравнительно позднейшего происхождения, которому в период судей предшествовал термин — «роэ» (провидец); отсюда выводят, что и все Пятикнижие — произведение позднейшей эпохи. Но более глубокий анализ Пятикнижия и более полная история термина «наби» свидетельствуют как раз о противоположном.

Несомненно, что термин «наби» весьма древнего, до моисеева происхождения; но первоначально он не имел технического смысла, а соответственно значению своего корня («наба» — говорить), указывал на человека, с которым говорил Бог или который сам говорил с Богом, вообще — стоял к Нему в более близких, непосредственных отношениях, возвещал Его волю и ходатайствовал перед Ним за других (7 ст.; Исх VII:1; XV:20; Чис XI:29; Втор XIII:1; Суд VI:8 [727]; 1 Цар IX:9 [726]; 3 Цар XXII:7 [728] и др.). С течением времени подобные лица получили особое наименование «роэ» — провидцев, или прозорливцев, по более осязательному свойству их — предсказывать будущее; так было преимущественно в эпоху судей. Но в период царей, когда стали внимательно изучать Пятикнижие, снова было восстановлено и древнее название пророков — «наби», как более полно выражающее идею их — посреднического между Богом и людьми — служения.

8. И встал Авимелех утром рано, и призвал всех рабов своих, и пересказал все слова сии в уши их; и люди сии (все) весьма испугались.9. И призвал Авимелех Авраама и сказал ему: что ты с нами сделал? чем согрешил я против тебя, что ты навел было на меня и на царство мое великий грех? Ты сделал со мною дела, каких не делают.

«И встал Авимелех утром рано и призвал всех рабов своих… И призвал… Авраама…» Вся эта торжественность и гласность расследования дела свидетельствует о крайней его важности в глазах Авимелеха и о высоком правосудии последнего.

10. И сказал Авимелех Аврааму: что ты имел в виду, когда делал это дело?

«что ты имел в виду, когда делал это дело?» Какими побуждениями ты руководствовался, вводя нас в подобный обман, который мог стоить нам жизни, или, по крайней мере, грозил нам лишением потомства?

11. Авраам сказал: я подумал, что нет на месте сем страха Божия, и убьют меня за жену мою;12. да она и подлинно сестра мне: она дочь отца моего, только не дочь матери моей; и сделалась моею женою;

«Авраам сказал: я подумал, что нет на месте сем страха Божия,.. да она и подлинно сестра мне…» Авраам оправдывает свое поведение, во-первых, чувством самосохранения, подсказавшим ему это средство из-за опасения, что нечестивые филистимляне могли убить его ради того, чтобы овладеть его женой; во-вторых, ссылкой на то, что Сарра и на самом деле доводится ему сестрой, только не родной, а сводной.

13. когда Бог повел меня странствовать из дома отца моего, то я сказал ей: сделай со мною сию милость, в какое ни придем мы место, везде говори обо мне: это брат мой.

«когда Бог повел меня странствовать… то я сказал ей… везде говори обо мне: это брат мой». Третьим оправданием Авраама служит добровольный уговор у него с Саррой, заключенный еще перед самым выходом из Ура Халдейскаго и, следовательно, не имевший в виду личности Авимелеха. Замечательна здесь глубоко религиозная точка зрения Авраама на всю его скитальческую жизнь, как на непосредственное водительство Божье.

14. Авимелех возвращает Сарру.

14. И взял Авимелех (серебра тысячу сиклей и) мелкого и крупного скота, и рабов и рабынь, и дал Аврааму; и возвратил ему Сарру, жену его.

«И взял Авимелех (серебра тысячу сиклей и) мелкого и крупного скота… и дал Аврааму…» Как некогда египетский фараон (XII:20) одарил Авраама, в награду за покушение на его жену, так же точно, в искупление своей невольной вины, поступил теперь и Авимелех герарский.