Трое шведских горных мужчин - Лили Голд

Даже после того, как я прожил здесь большую часть своей жизни, у меня все равно захватывает дух. Они висят прямо над нашими головами, светящийся зеленый занавес света, похожий на колышущийся кусок шелка. Пока мы смотрим, холод кусает наши лица, россыпь звезд изгибается и смещается, растекаясь по темному небу.

Дэйзи издает тихий звук, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она плачет, слезы катятся по ее щекам. Ее лицо мерцает зеленым и голубым в потоке света. Я кладу руку ей на спину, поглаживая круговыми движениями ее пальто, и она кладет голову мне на грудь.

— Это так красиво, — шепчет она.

Мы стоим там пять, десять минут, пока огни вспыхивают над нами. Она все время тихо плачет, и мы прижимаемся к ней, чтобы согреть. Однако в конце концов она начинает дрожать слишком сильно. Я смотрю на ее лицо. Ее губы синеют.

— Тебе нужно вернуться внутрь.

— Но…

Коул кладет руку ей на плечо, поворачивая ее спиной к дому.

— Я очистил окно в крыше от снега в спальне Ривена. Ты можешь увидеть их там.

— О! — Вытирая лицо, она практически бежит обратно в дом.

Мы все смотрим друг на друга, и никто из нас не может сдержать улыбки.

ГЛАВА 32

ДЭЙЗИ

Я сворачиваюсь калачиком посреди кровати Ривена, вытягивая шею, чтобы посмотреть, на Северное сияние через стеклянное окно в крыше. Мальчики проходят через дверной проем, и я протягиваю руки.

— Идите сюда. — Они все падают на кровать вокруг меня, прижимаясь достаточно близко, чтобы я могла коснуться их всех сразу.

— Как долго оно продлится? — шепчу я.

— Трудно сказать. — Ривен пожимает плечами. — Иногда пятнадцать минут. Иногда всю ночь. Тем не менее, оно идет полным ходом.

— И теперь, когда сезон штормов заканчивается, ты сможешь довольно часто видеть его здесь, в горах, — добавляет Илай. — По крайней мере, до апреля. — Он делает многозначительную паузу. — Ну знаешь. Если бы ты осталась здесь.

— Я могу остаться здесь, — медленно говорю я.

— Я запла́чу, если ты этого не сделаешь, — говорит Илай.

— И вы все прощаете меня? — уточняю я. — Все вы? — Я не хочу ворошить прошлое, но с трудом могу верить в происходящее.

— Не смей больше спрашивай об этом, — приказывает Коул, усаживая меня к себе на колени. — Здесь нечего прощать.

Я киваю, глядя вниз.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ривен. — После того как рассказала нам?

Я думаю, немного ерзая на коленях у Коула. Он рычит, когда я трусь о его член, и я бросаю ему улыбку через плечо.

— Прекрасно. Будто я сбросила тяжелый груз со своих плеч. Будто мне больше нечего скрывать от вас, ребята. Как будто я могу делать все, что захочу. — Я сглатываю, беру большую руку Коула и переплетаю свои пальцы с его. — Глубоко внутри себя, я знала, что я не грязная, не шлюха, и что мерзости, которые говорили люди, не олицетворяют меня.

— Они не знают о чем говорят, — твердо говорит Ривен. Илай начинает гладить мою лодыжку. Коул скользит свободной рукой по задней части моих джинсов, сжимая мою ягодицу. Я извиваюсь, чувствуя, как его член твердеет под моей задницей.

— Но… все вокруг говорили об этом. Все, о ком я заботилась. Мне казалось, не имеет значения, что произошло на самом деле. Если весь мир во что-то верит, правда не имеет значения, не так ли?

Илай хмурится.

— Это так не работает.

— Нет. Но именно так это и происходит. — Я делаю глубокий вдох, переводя взгляд с одного на другого. — На самом деле, я думаю, что хочу кое-что попробовать. Если… вы тоже хотите.

Как будто зная, что я собираюсь сказать, Коул скользит рукой между моих ягодиц. Я вскрикиваю, когда он целует раковину моего уха, потирая меня большим пальцем. Я чувствую, как все мышцы моей задницы сжимаются.

— Тебе это нравится? — урчит он мне в ухо.

— Да, — выдыхаю я. — Мне это нравится. Но…

— Видео, — предполагает он. Я смотрю на него большими глазами, и он хмурится. — Я его не смотрел. Ривен рассказал мне, что кричал тебе парень на площади, когда мы пошли чинить твою машину.

Ривен морщится.

— Что тебе понравилось…

— Трахаться в задницу? — предлагает Илай.

Ривен кивает.

Я вздыхаю.

— Да. На видео я занималась анальным сексом. Честно говоря, я думаю, что именно поэтому мне никто не поверил, когда я сказала, что не знала о съемке. Люди думали, раз я занимаюсь сексом «нетрадиционным способом», я, должно быть, какая-то развратная порно-звезда. — Коул сильно толкает большим пальцем мою задницу, и я подпрыгиваю.

— Ты чертовски развратна, — говорит он мне на ухо. Мои ресницы трепещут. Честно говоря, прямо сейчас я бы согласилась. Я толкаю свою задницу обратно в его руку и слышу, как он шипит на выдохе сквозь зубы.

— Бедные люди, — печально вздыхает Илай. — Держу пари, что они занимаются неудовлетворительным миссионерским сексом раз в год, а потом лежат без сна по ночам, мечтая о том, чтобы их трахнули в задницу. — Он печально качает головой, затем протягивает руку и кладет ее мне на грудь. — Знаешь, в шведском языке, — тихо говорит он, — есть очень старая поговорка. Finns det hjärterum så finns det stjärterum. Если в сердце есть место, — он гладит мое сердце, затем опускает руку вниз, и хлопает меня по заднице, — то в заднице есть место. И я думаю, что это прекрасно.

Рив брызжет слюной.

— Это высказывание не об анальном сексе, Илай…

— Ну, было бы больше смысла, если бы оно было о нем, не так ли..?

— Смазка, — говорит Коул.

На несколько секунд воцаряется тишина.

— Я знаю, что ты немного пещерный человек, Налле, — говорит Илай, — но это, должно быть, самое странное предложение из одного слова, которое ты когда-либо произносил.

Коул рычит мне на ухо.

— Есть ли она у кого-нибудь?

Илай усмехается.

— Если ты думаешь, что я поделюсь своей экстра-возбуждающей, согревающей, супер-скользящей стимулирующей смазкой со вкусом вишни, тебе стоит подумать еще раз.

— Ты готов поделиться женщиной, но не своей смазкой? — сухо говорит Ривен.

Илай только пожимает плечами.

— Смазка принадлежит мне. Эта женщина мне не принадлежит.

Ривен встает.

— У меня в аптечках полно медицинской смазки.

— Как бы невероятно жарко это ни звучало, — перебиваю я, стаскивая толстовку Илая, — у меня есть немного. Вы можете ее достать? Она у меня в мешке для стирки.

Все трое мужчин поворачиваются и смотрят на меня.

Я краснею.

— Что?

— Это горячо, — говорит Ривен, уходя.

— Она со вкусом вишни? — спрашивает