Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

Ты смотришь на нее? Она тень. Она боится поднять глаза. Ты сломал ее, как сломали других. Только тюрьма твоя поуютнее. И ты смеешь говорить о спасении?

Вдруг скрипнула дверь.

На пороге, прижимая к груди испуганного малыша, стояла жена Савицкого.

Ее лицо было бледным, а глаза горели странным, отчаянным светом.

- Петя… - прошептала она. – Кто этот человек?

- Лидусь, это я, Руслан!

- Стой! – Савицкий взмахнул топориком, но это было движение отчаяния. Он понимал, что сила уже не на его стороне. На кону было не имущество, а его устроенный, искупительный мирок, который сейчас рушился. – У нас семеро детей! Самых младших на руках носит! Куда ты ее поведешь? В ваш прогнивший мир?

Савицкий обернулся к ней, и в его взгляде было отчаяние.

- Молчи, Лида!

- Нет! – Лида сделала шаг вперед, и ее голос окреп. – Ты говорил – это во искупление. Но все эти годы я тосковала, плакала по ночам.

- Ты же не уйдешь от мужа и детей?!

В этот момент на крыльцо выбежала девочка лет двенадцати, она испуганно вцепилась в руку матери.

- Мама?

Лида обняла ее, прижала к себе. В этом движении была вся ее жизнь, вся ее правда. Она уже не та девочка. Она теперь часть этого дома, как бы страшно это ни было.

Руслан отшатнулся. Он смотрел на нее, на эту женщину с лицом своей сестры и судьбой чужой незнакомки, и чувствовал, как рушится не только его план, но и смысл всей борьбы. Он нашел ее. Живой. Но забрать ее значило сломать еще семь маленьких судеб.

- Лида, - произнес он тихо, и его голос был уже не грозным, а сломленным. – Скажи слово, хоть одно слово, что ты согласна вернуться в дом к нашей матери и мы уедем. Сейчас. Всех твоих детей заберем, потому что сюда все равно нагрянут и журналисты, и полиция. Если решишь остаться, то я уйду. Но Лида, подумай хорошо и не смотри на него, на его реакцию. Не бойся.

Она подняла на него глаза, полные бездонной муки. Ее губы дрожали. Она смотрела на Руслана, на Савицкого, на прильнувшую к ней дочь. В ее взгляде шла последняя, страшная борьба между кровью и долгом, между свободой и привязанностью, посеянной за полтора десятилетия плена.

Воздух застыл, ожидая ее выбора.

- Я искал тебя, мы каждый день о тебе думали. Прости, что так долго, но я нашел тебя, Лида!

Глава 59

Наступил день моего воскрешения.

С вечера я все никак успокоиться не могла, думала, что всю ночь пролежу без сна, но Руслан приготовил мне пенную ванну, а после как ребенка укутал в воздушное полотенце и напоил теплым чаем.

- Не волнуйся, все пройдет гладко, - он улыбнулся, прикасаясь губами к моему плечу.

Я скинула полотенце, накинула халат и села в кресло у камина. Подставила руки к теплу огня.

- А знаешь, я не хочу гладко, - я прищурилась. – Я хочу феерично!

- Так и будет, - он сел напротив в соседнее кресло. – Пригашены журналисты и репортеры. В назначенное время они ворвутся в зал, как раз в минуту твоего триумфа.

Меня затрясло, как только я это представила.

- А что, если что-то пойдет не так?

- Не должно. Но мы будем рядом.

Я тяжело вздохнула, Руслан же поманил меня к себе и когда я уселась к нему на колени, с легкостью снял с меня весь страх и волнение, потому что его поцелуи прямой путь к блаженству.

*** Элитный загородный клуб сиял огнями.

У входа на территорию коттеджа выстраиваются вереницы роскошных автомобилей. Внутри, среди хрусталя и позолоты, собрался весь цвет общества. И в центре этого великолепия блистают счастливые молодожены Серафим и Мила.

Мой муж, теперь уже как бы бывший, стоит в черном смокинге, с сияющей улыбкой успешного человека, который сегодня начинает жизнь с чистого листа.

Моя крестница, та, что еще недавно была малышкой, которую я носила на руках, моя Мила стоит рядом с ним в ослепительном платье, с алмазным колье на шее, и смотрит на гостей с высокомерным торжеством.

Мы с Русланом и его людьми наблюдаем за этим фарсом через мониторы в фургоне, припарковавшись в ста метрах от клуба. Рядом сидит Коробов, проверяя звук.

- Покажите мне гостей, - прошу я. Щурюсь, когда камера скользит по роскошному залу. Все в вечерних нарядах, блеск бриллиантов ослепляет.

Я смотрю на эти лица и с ужасом отмечаю, что многих я знаю, точнее знала раньше.

- Они все считают, что я мертва?

- Да. – С легкостью выдыхает Руслан и сжимает мою руку. – Но сегодня их ждет сюрприз. Через десять минут идем, как раз к моменту, когда регистраторша спросит об их согласии.

- Меня всю трясет.

- Это нормально! Ты сейчас возрождаешься!

И вот мы идем по дорожке к воротам клуба.

На входе охрана и администратор со списком гостей.

Нас не пропустят, думаю запоздало, но Руслан крепче сжимает мою руку. С нами сотрудники полиции, у которых есть удостоверения, и они демонстрируют их. Рация в руках охраны тут же шипит. Напрягаюсь, потому что даже так нас никто не хочет пускать.

- Ждите здесь, мы уточняем. – Басит охрана и закрывает перед нашим носом дверь.

Но ворота берут штурмом и меня подталкивают вперёд, потому что время у меня начинает свой отсчет.

Я иду в бальный зал. Звон моих шпилек эхом звучит в голове. Каждый шаг, как удар сердца.

Открываю двери, захожу внутрь.

Сердце стучит так оглушительно, что не слышу аккомпанемента. Или оркестр затих.

Ах да, мой родной оркестр оборвал струны, а музыканты, мимо которых иду, замирают с открытыми ртами.

Они узнают меня. На их лицах шок! А у меня в груди разгорается пожар все сильнее.

- Согласны ли вы….

Женщина регистратор не договаривает. Смотрит на меня непонимающим взглядом. Серафим и Мила оборачиваются. Мой слух возвращается, и я слышу, как по залу бежит взволнованный шепот. Струится, словно водопад и я улыбаюсь.

- Поль, все отлично. журналисты идут следом, все снимают. Ты звезда! – восторженно говорит мне в наушник Руслан и это придает мне еще большей силы.

Останавливаюсь посреди зала.

Улыбаюсь.

Музыка нет. Шум голосов стихает.

Сотни глаз смотрят на меня.

Увидев меня, Мила издает пронзительный вопль.

Серафим бледнеет, словно