Погоня за «ястребиным глазом». Судьба генерала Мажорова - Михаил Болтунов

Генералу Шабанову сообщили, что их группу ждет Маршал Советского Союза Соколов. Подали автомобили. На город уже спускались сумерки. Ехать пришлось через весь Кабул, в район, где размещался штаб ограниченного контингента.

В штабе их принял Соколов, рассказал об обстановке в стране. Наши войска взяли под контроль ключевые объекты столицы: электростанцию, телецентр, почту и телеграф, водопроводный комплекс, пекарни. В боевые действия части не вступают, только при необходимости отражают нападения. Обстановка в стране крайне сложная. Большинство провинций находятся вне контроля Кабула, под влиянием многочисленных противников нынешней власти. Афганская армия не надежна. Многие солдаты, получив оружие, дезертируют.

В заключение своего рассказа маршал Соколов констатировал: в стране возможно бурное развитие событий, и мы должны быть готовы к этому.

Потом группу Шабанова пригласили на ужин. Поздно ночью специалисты без охраны и оружия отправились через Кабул в резиденцию, где их разместили. Только на следующий день, 22 февраля они поняли, какой опасности подвергались прошедшей ночью.

Руководители группы Шабанов и Горшков в сопровождении двух человек уехали в советское посольство на прием по случаю дня Советской Армии. В резиденции осталось пять специалистов. Все готовились к завтрашнему выезду в части.

Однако, как только на землю опустилась вечерняя темнота, в городе стали раздаваться сначала отдельные выстрелы, потом очереди из автоматов. Специалисты вышли из жилища. Надо было понять, что происходит. На фоне выстрелов все сильнее звучали многоголосые выкрики. Через некоторое время эти выкрики переросли в рев многотысячной толпы.

Стрельба нарастала, пули уже цокали о стены дома.

Мажоров и его коллеги пытались связаться по телефону с посольством. К счастью, связь работала. Им сказали, что в городе начались беспорядки, тысячи людей вышли на улицы, возводятся баррикады, идет стрельба. И весьма обрадовали: добраться до них практически невозможно. Они оказались отрезанными и от диппредставительства и от наших воинских частей. Оружия не было. Охрана куда-то исчезла. Сотрудник посольства на том конце телефонной линии пообещал, что, как только появится возможность, к ним подошлют охрану. А пока надо надеяться только на себя.

Пятерка специалистов стала обсуждать сложившуюся ситуацию: что делать, если начнется захват резиденции. Нашли карту города, определили маршрут движения до аэродрома, где были развернуты советские части. Посчитали, до аэродрома пять километров. Далековато, вряд ли удастся добраться. Решили, что надо провести хотя бы разведку территории резиденции.

Мажоров вместе с генералом ВВС Николенко пошли на разведку. Вокруг темно, крики, стрельба. То раздается плач тысяч голосов, то рев толпы, то молитва муллы. Как они узнали потом, это была хорошо поставленная инсценировка беспорядков. В каждом квартале, где проживал мулла, на столбе у его дома был смонтирован мощный динамик. А в доме магнитофон, микрофон и мощный усилитель. Свои молитвы и призывы мулла транслирует в микрофон, а на магнитную пленку записаны крики и плач. В нужный момент он включает магнитофон. А поскольку в Кабуле очень много мечетей, а значит, и мулл, в эту ночь они одновременно включили сотни своих динамиков. Признаться, весь этот шумовой фон создавал жуткое впечатление. Вот тебе и отсталый Афганистан. На одурачивание простых людей денег хватило.

Всю эту звуковую вакханалию и слышали советские генералы Мажоров и Николенко, когда пробирались в темноте по территории резиденции. В середине пути небо вдруг озарилось мерцающими огнями осветительных ракет.

Генералы увидели в заборе калитку. Она оказалась не запертой. Вошли. Пересекли пустынный двор, вновь калитка. Толкнули ее и оказались в небольшом помещении. Увидели двоих афганских солдат. Те поднялись, и направились к Мажорову и Николенко. Кое-как жестами генералы показали, откуда идут. Юрий Николаевич, припомнив узбекский язык, спросил солдат: «Мумкин?», что означало «Можно?» Афганцы кивнули и сказали: «Пакистан». Оказалось, что они охраняли вход в пакистанское посольство. И надо же, в отличие от охраны резиденции, не сбежали.

Стало ясно, что разведрейд генералов не дал результатов. Они возвратились обратно.

Ночь практически не спали, откровенно говоря, не зная, что и предпринять. Утром, едва забрезжил рассвет, во дворе послышались стуки, голоса. Осторожно выглянули в окно. Через забор перелезали… наши десантники. В советской форме, в голубых беретах. Они открыли ворота, и во двор въехала боевая машина десанта. Офицер доложил генералам, что прибыл для их охраны. Он был невысокого роста, коренастый, в голубом берете, с автоматом в руках. Хотелось расцеловать этого парня. Стало как-то спокойнее и увереннее.

Часов в десять утра на улицах вновь стали собираться толпы людей, зазвучали выстрелы. Над городом появились афганские вертолеты. Сначала, низко снижаясь над толпами, они пытались разогнать народ, но когда этого не получилось, открыли огонь. Улицы Кабула были усеяны убитыми и ранеными людьми.

Во второй половине дня в город вошли танки. Был введен комендантский час. Однако ночью вновь гремели выстрелы. Генералам потом рассказали, что большой отряд вооруженных людей пытался захватить телецентр и электростанцию. Отбивать атаку по просьбам афганского правительства пришлось нашим десантникам.

Вот в такой обстановке прошел праздничный день 23 февраля.

Следующим утром в резиденцию из посольства приехали Шабанов, Горшков и другие специалисты. Правда, привезли их уже в бронетранспортере. В машине ехать было опасно. Их обстреливали. На завтра следовало приступить к выполнению поставленных задач.

Генералу Мажорову выделили вертолет, и он со своим приемником пролетел по маршруту Кабул — Джелалабад. Потом проследовал на север, оттуда в Баграм. Во время полета Юрий Николаевич засекал работу РЛС, в том числе, разумеется, пакистанских. Обнаружил пять радиолокационных станций двенадцатисантиметрового диапазона. Это были не наши РЛС, поскольку советские станции в подобном диапазоне не работают.

Казалось бы, его гипотеза подтверждается, но в Баграме, в штабе части, Мажорову показали сводки воздушной радиотехнической разведки. Офицеры просто шокировали своим сообщением: на стороне Пакистана работали десятки РЛС! Более того, дислоцировались они неподалеку друг от друга. Но размещать РЛС дальнего обнаружения с такой плотностью просто не имело смысла. Ведь дальность действия станций сотни километров.

Чтобы прояснить ситуацию, Мажоров решил уточнить, какую разведаппаратуру используют пилоты. Ежедневно пара МиГ-25 делала облет восточной границы и проводила разведку радиотехнической обстановки. Но для него не было секретом, что эти самолеты на своем борту не имеют пеленгаторов. На «двадцать пятых» размещались только станции общей разведки, но они позволяли засекать РЛС с погрешностью в сотню километров.

Оказалось, что пилоты-разведчики предложили определять засечки по фоторегистратору. Вся развединформация записывалась на пленку, а вместе с нею и сигналы РЛС в тот момент, когда вращающаяся антенна облучает самолет.

Обнаружив по индикатору сигнал радиолокационной станции, МиГ-25 делал круг радиусом в 10 — 15 километров. При этом он снимал на фотопленку сигналы РЛС. После обработки пленки, на ней можно было видеть изменение интенсивности принимаемых сигналов. Максимум интенсивности и есть направление на РЛС. Но проблема была в том, что один радиолокатор может попадать на пленку несколько раз, с возможными ошибками. Отсюда и десятки близкорасположенных РЛС. Вот, оказывается, на основании каких данных делал свои выводы министр обороны.

Мажорова это откровенно разозлило. Ну, надо же придумать такое! Для него, как специалиста, все было предельно ясно, но он понимал: докладывать придется либо Устинову, либо кому-то из его заместителей, которые не столь глубоко просвещены в вопросах радиолокации. Значит, доказательства должны быть железобетонные и понятные каждому. Однако на вооружении Мажорова был лишь его дипломат — приемник. Как тут. докажешь?

И тут судьба вновь протянула ему руку помощи. В Афганистан, немного позже их группы, прилетели начальник Главного разведывательного управления генерал армии Петр Ивашутин и начальник радиоразведки ГРУ генерал-лейтенант Петр Шмырев. Обоих Мажоров знал достаточно хорошо: Шмырева еще с военной поры, а с Ивашутиным не раз встречался на различных совещаниях в ВПК.

Вечером, встретив обоих в резиденции, он рассказал о задании, которое ему поручил министр обороны, а так же о данных авиационной разведки.

Ивашутин предложил провести дополнительную разведку с борта специально оборудованного самолета Ил-20. Он находился на аэродроме в Алма-Ате. Организовать эту работу начальник ГРУ поручил генералу Шмыреву.