Средневековая история - Галина Гончарова

— госпожа, в пустыне дождь бывает редко.

Лиля улыбнулась.

— Господин дин Рашшайя, я прошу вас взять своих людей — и покинуть эту комнату. Посмотрите на господина. Ему нужен покой. А мы с вами поговорим внизу, если хотите.

Мужчина отвесил поклон, странным жестом сложив руки перед грудью и почти переломившись в поясе. Вслед за ним то же самое сделали все остальные. Разве что «племянник» бросил ненавидящий взгляд. Ну и плевать на него три раза. Пусть скалится сколько пожелает, пока зубки не повыдергивали.

Лиля поклонилась в ответ, не сильно, вежливым наклонением головы — и через минуту осталась одна в комнате. Посмотрела на мужчину.

— Господин дин Тахирджиан, мое слово — вы не останетесь калекой.

Судя по лицу — ей пока еще нее верили. Женщина пожала плечами.

— Полежите и постарайтесь уснуть. Я пришлю кого-нибудь из женщин, чтобы за вами приглядывали.

Омар ждал ее внизу. Мужчина сидел за столом, пил что-то белое из кружки и встретил Лилиан поклоном. Племянника не было. Женщины трещали и грызли что-то сладкое за отдельным столом. Рядом стояли телохранители.

Лиля присела к помощнику.

— Господин дин Рашшайя, я полагаю, что пока господин дин Тахирджиан болеет — вы главный?

— Да, ваше сиятельство.

— Отлично. Говорю сразу — перевозить его можно будет дней через десять. Пока господину дин Тахирджиану лучше оставаться здесь. И в связи с этим… что лучше — вы заплатите трактирным служанкам — или за ним присмотрят… — Лиля кивнула в сторону женщин, не зная, как их обозначить.

— Это жены господина, — Омар улыбнулся.

Лиля нахмурила лоб.

— А разве…

— Да, официально у господина три жены. Лейша, Зальвия и Сулейма. А Лилака, Талия и Нилей — наложницы. Но любимые. Что тоже многое значит.

— Предлагаю вам организовать их… пусть по две сидят с господином по восемь часов каждая пара, а потом меняются. Воды подать, разговором развлечь…

— Да, госпожа. Я так и сделаю. И охрана…

— Если вы считаете, что она нужна. Только договоритесь с вирманами и укажите охране, чтобы меня пропускали в любое время дня и ночи.

— Ночи, госпожа?

Лиля сдвинула брови. Опять лажанулась! Срочно исправляем!

— Человеку может стать плохо и днем и ночью. Достаточно ли опытны ваши женщины, чтобы это распознать вовремя?

Мужчина медленно кивнул.

— Госпожа, я предупрежу людей.

— Вот и договорились. У вас на корабле есть докторус?

— Наш боцман немного знает лекарское дело. С чем-то мелким он справлялся.

— У него есть что-нибудь для облегчения боли?

— Да.

— Пусть как только возможно, он придет сюда. Я не успела закупить ничего полезного на ярмарке. А ваш господин будет испытывать боль какое-то время.

— Боль для мужчины — пустяк…

Омар снисходительно улыбнулся.

Лиля вскипела. Пустяк! Вот и терпят некоторые кретины до сердечного приступа! Или до перитонита — ведь колика в животе — это так недостойно… идиоты!!! Знала она таких…. Кого-то и спасти не удавалось.

— Любезнейший, — голос ее был полон холода, — я понимаю, что настоящий мужчина должен смеяться, даже когда с него сдирают кожу. Но хочу заметить, что боль не способствует выздоровлению. Так что если желаете видеть господина живым и здоровым, забудьте про эти глупости.

Омар тоже сверкнул глазами.

— Хотелось бы знать, кто учил вас лекарскому делу?

Лиля пожала плечами.

— моя мать. Сначала. Потом мне нанимали учителей. За деньги возможно многое.

— Вы очень уверены в себе, ваше сиятельство.

— Ваш господин — не первый человек с такой бедой в моей жизни. И все встали на ноги. Еще и бегали.

Кончилось тем, что Омар оставил двух самых старших женщин, одного телохранителя — и пообещав прислать еще людей, удалился на корабль с остальным курятником. На прощание Лиля поймала на себе злобный взгляд племянника. Ну и плевать четыре раза.

Надо еще разок проведать больного — и ложиться спать. Завтра с утра ярмарка, потом надо найти кузнеца обычного и кузнеца по стеклу, наведаться к градоправителю… и наверняка еще что-нибудь да наклюнется. Эх, столько дел, столько дел… хоть разорвись!

Анелия Уэльстерская идет по лесу.

За ней идут два охранника, но страшно все равно до истерики. Она не рискнула спросить у шута — почему нельзя ведьму пригласить в замок? И зачем идти к ней ночью?

Она просто повиновалась, холодея под пристальным взглядом светлых глаз.

Еще один стражник идет впереди, показывая дорогу. К поясу у девушки привешен мешочек с монетами. Старое платье пачкается травой, грязью и росой. Мокрые юбки неприятно липнут к ногам. Туфли давно отсырели и мерзко холодят ноги. Как бы еще не заболеть…

Вот и поляна. И небольшая избушка. Анелия не знает, что тут недалеко деревня. Она вообще отвратительно ориентируется на местности. Даже днем. А уж когда ночь. И темнота. И страшные деревья тянут к ней свои лапы….

И за каждой лапой чудится страшный зверь или разбойники. Или нечистая сила…

Женщину пробирает дрожь.

В калитку она заходит одна. Робко скребется в дверь старого домика.

И дверь медленно открывается перед ней, оскаливаясь, как пасть голодного чудовища. Будь Анелия одна — она бы развернулась и удрала со всех ног. Но за оградой стоят стражники. А шут еще страшнее. И женщина робко скребется еще раз. И еще.

Пока из темноты не долетает голос:

— Заходи, кто пришел…

Ведьма оказывается немолодой женщиной в простом темном платье. Вроде бы обыкновенная крестьянка. Но глаза…

Слишком холодные, умные, жесткие… что-то в них напоминает шута. Анелия на миг теряется. А ведьма улыбается.

— Соперницу тебе извести не надо. И приворотное зелье тоже. Яду пришла просить?

И Анелия сама не понимает, как с губ срывается отчаянное:

— И яду тоже!

Ведьма поднимает брови.

— а что еще?

— я не девушка…

Дальше объяснять не требуется.

— кровь есть — или дать?

— Пока речь только об обручении…

— Это хорошо. Если бы ты пришла в последнюю минуту — я бы ничего не смогла сделать. Сейчас будет легче. Я дам тебе один порошок. Будешь разводить ложку на кувшин с водой — и промывать там — ведьма простонародным жестом показывает где и добавляет с едкой ухмылкой, — где мужик гулял. За двадцать дней у тебя там все станет узким, как у девочки. Любой поверит. Особенно если кровью в нужный момент… измажешь.

Анелия кивает.

— А вот…

— Восстановить не могу. Нет такого средства, чтобы там все срослось. Но могу тебе еще дать настойку. Две капли каждый вечер — и детей не жди.