Средневековая история - Галина Гончарова

Интересно, а басму тут разыскать можно? Если басма есть — то и индиго быть должно? Это ж золотое дно!

Но и хна — дело! Это ж природный краситель! Определенно, с Али Ахметом надо свести более близкое знакомство! А пока…

Лиля подняла руки.

— Так получилось, что я тоже была на ярмарке. Мои люди видели, как бык ранил вашего господина. Мы принесли его сюда, промыли и перевязали раны… И сразу говорю — калекой он не останется. Если все сделать правильно, и вы будете хорошо за ним ухаживать — вскоре обретете своего господина обратно. Абсолютно целым.

Судя по лицам женщин — они этому только обрадуются. Хотя на лице самой младшей после перевода что-то промелькнуло. Словно тень…

Показалось, наверное…

Ровно через десять минут, подробно проинструктировав девушек по уходу, Лиля вошла в комнату.

— Господа ваше время истекло. Больному надо отдыхать…

М-да.

Судя по тому, какими взглядами ее встретили…

В комнате царила безнадежность. Клиническая.

Патологическая.

И Лиля внутренне ощетинилась. Вот что она ненавидела больше министерства здравоохранения — так это подобные настроения. Когда больной складывает лапки и идет ко дну. Закатывает глазки и жалобно вздыхает «Да все равно помру, зачем меня лечить…» или еще какую глупость в этом роде.

И рядом суетится заботливая родня: «Давай мы тебе последние дни скрасим… не перетруждайся, хочешь подушечку под голову, ты ведь так страдаешь… болезный».

От этого Лилю просто трясло.

Только вот раньше она ничего не могла сделать. А сейчас, в статусе графини… эх, не выдать бы себя…

— Господин дин Тахирджиан, как докторус (вспомнила, хвала Аллаху, как это здесь называется!) я должна настоять на своем. Ваши родные вас утомили. Поэтому больше двух человек к вам допускаться не будет — до выздоровления.

— Женщина, ты что — не видишь, что он — калека?

Лиля впилась глазами в произнесшего.

Молодой. Лет семнадцати, даже моложе. Бриться не начал и тщательно лелеет козлиную поросль. Халат из дорогой красной ткани расшит золотом, на сабле блестят драгоценные камни…

Еще по той жизни Аля знала, что хорошее оружие не украшают. Оно говорит само за себя. Вот сталь — отличная. А драгоценности — нет, это для парадки…

Еще один «молодежник»?

А где их нету?

Женщина выпрямилась. Она — графиня. И позволить такого не может.

— Ты, сопляк… Женщиной свою кобылу звать будешь после бурной ночи. А ко мне можешь обращаться просто — ваше сиятельство графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

И сама удивилась — как надменно прозвучал ее голос.

Мальчишка вспыхнул порохом. Выругался и шагнул вперед. Что он хотел сделать Лиля так и не узнала. Она бы и сама справилась — замахивался щенок так, что пьяный бы увернулся. В явном расчете на то, что она сейчас съежится и голову руками закроет.

Лиля собиралась увернуться — и от души пнуть его по ноге. Повезет — вынесет коленную чашечку. Не смертельно, но боль зверская. А главное — поди, почини…

Ей это доступно. А остальным медикам в этом мире?

Ой ли.

Не успела. Перед ней, словно владея секретом нуль-транспортировки, воздвиглись вирмане. Сверкнули топоры.

— Не трогать.

Лиля не преминула воспользоваться моментом.

— Господин дин Тахирджиан, из уважения к вам я не прикажу спустить сопляка пинками с лестницы. Но если он себе еще что-то такое позволит…

Судя по лицу отца — не позволит.

Отца-отца, сходство фамильное.

— Госпожа, — подал голос раненный, — Ваше сиятельство, прошу простить моего племянника за грубость и неучтивость, он впервые…

Племянник? Все лучше, чем сын. Но все равно — урод.

— Видит женщину, которая умнее него?

Лиля добавила в голос яду. И тут же смягчилась.

Вывернулась из-под защиты вирман, прошла к больному и ловко поправила подушки. Ну да. Хоть ты и хирург, но основы сестринского дела у тебя все равно были.

— Господин дин Тахирджиан, я прощаю мальчишку. Но пусть он больше мне на глаза не попадается. Вот встанете на ноги — тогда его и воспитывайте. Сами.

Один из мужчин откашлялся, явно привлекая к себе внимание.

— Ваше сиятельство…

Лиля повернулась, вскинув брови.

— Да?

— Меня зовут Алим Омар дин Рашшайя. Я первый помощник Али…

Лиля кивнула. По имени зовет господина? Явно, явно не последняя личность. Доверенное лицо?

— Графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон. Рада нашему знакомству. Хотя и предпочла бы, чтобы оно состоялось при других обстоятельствах.

— Да. Ваше сиятельство, прошу простить мне невежливость и заверяю, я ни в коем случае не хотел бы вас оскорбить…

— Так не оскорбляйте.

— То, что вы сказали господину — это правда?

Лиля вздохнула. Лекцию по медицине ей не проплатят. Ну и пусть.

— Господин дин Рашшайя. Господин дин Тахирджиан встретился на узкой тропинке с быком. После чего приобрел рану на боку и перелом ноги. Рану я промыла, зашила и перевязала. Жизни она не угрожает. А перелом… Я знаю, что у вас принято изгонять калек?

Омар улыбнулся.

— Сейчас это уже не так строго соблюдается. Но господин, испытавший телесный ущерб, не может вести за собой людей. Звездная кобылица не потерпит на своей спине калеку и на нас обрушатся неисчислимые беды…

Ага… Вот оно что…

— господин дин Рашшайя, перелом тем более не будет иметь последствий. Скажите, у вас ведь их не лечат?

— Переломы?

— Ну да. Вы даете костям срастись самостоятельно, так?

Судя по глазам мужчин — так оно и было.

— А наше лекарское искусство ушло вперед. Я вытянула ногу, сложила поврежденную кость и крепко зафиксировала… короче, она не двигается и не сдвигается. Примерно через пятьдесят дней ваш господин начнет ходить. И даже прихрамывать не будет.

— Пятьдесят дней, госпожа?!

Лиля кивнула.

— Ваш господин должен лежать. Неподвижно. Вы можете его перенести, но только дней через пять, когда я буду уверена, что все сделано правильно. И пусть лежит. На борту корабля. Я расскажу, что и как правильно делать…

Судя по лицу помощника — с его плеч свалился большой и тяжелый груз.

— ваше сиятельство…

Лиля подняла руку.

— я понимаю, что в такое сложно поверить. Но вы сами убедитесь. Скоро заживет рана на боку. А потом и нога. Слово графини Иртон. Ваш господин не останется хромым. Разве что кости к дождю ныть будут.

— госпожа, в пустыне дождь бывает редко.

Лиля улыбнулась.

— Господин дин Рашшайя, я прошу вас взять своих людей — и покинуть эту комнату. Посмотрите на господина. Ему нужен покой. А мы с вами поговорим внизу, если хотите.