Призрак Викария - Эрик Фуасье

– Ла-Корунья! – крикнул кабатчик, обернувшись к служебному помещению. – Живо тащи сюда свою кривую задницу! Тут легавый к невидимкам хочет заглянуть!

Искалеченное существо, которое откликнулось на зов, напоминало одновременно паука и краба. У него были неестественно выгнутый торс и почти атрофированные нижние конечности с утолщениями в районе суставов. Лицо с тонкими юношескими чертами было изуродовано пятнами лишая и старыми шрамами. Калека перемещался по полу, опираясь на обе руки и одно колено, при этом выгибаясь назад под каким-то немыслимым углом. Несмотря на тяжелые увечья, двигался он с потрясающей ловкостью и проворством.

Валантен воздержался от комментариев, но у него защемило сердце, как всякий раз, когда он сталкивался с ребенком, пережившим насилие. Судя по прозвищу, юный калека был жертвой живодеров, которые промышляли в Галисии [86]. В этой провинции на севере Испании было множество «фабрик уродов». Работавшие там изуверы в совершенстве владели своим мастерством – они умели ломать, перемещать и снова сращивать кости младенцев, купленных у нищих родителей за пять-шесть десятков франков. Потом подросших калек отправляли в разные европейские столицы, где те становились профессиональными нищими под руководством эксплуататоров без стыда и совести [87].

Следом за несчастным созданием инспектор без сожалений покинул кабак и углубился в узкий подземный проход, разветвлявшийся в форме буквы V. Посередине одного из «рукавов» застоялась мутная вода, в которой плавали нечистоты, – Ла-Корунья легко огибал их, перекидывая свое искореженное тело с одного «берега» на другой. В конце прохода он нырнул под замшелый свод, пересек нечто вроде внутреннего дворика, спустился на несколько разбитых каменных ступеней и остановился перед дверью, ничем особенно не выделявшейся. Железная цепь, продетая через вделанные по бокам от двери два кольца, и засов призваны были надежно защищать то, что находилось за ней. Но оба замка были открыты и висели на выдернутых скобах.

– Так не должно быть! – воскликнул калека. – За исключением воскресений, дверь всегда заперта.

Что до Валантена, он ничуть не удивился: взломанные замки были наглядным доказательством того, что здесь уже побывал Викарий. По приглашению провожатого инспектор размотал цепь, открыл дверь и зажег висевший за ней на стене фонарь. Они оказались в помещении со сводчатым потолком; пол был завален строительным мусором и пустыми винными бочками. В дальнем его конце был вырублен проем – оттуда в глубь земли уходил туннель шириной не меньше туаза.

Возможно, калека почуял что-то дурное – следовать за Валантеном он отказался и жестом дал понять, что будет ждать снаружи. Инспектор не настаивал. Подняв фонарь на уровень глаз, он шагнул в узкий проем и двинулся дальше по туннелю контрабандистов. «Стисни зубы! Не думай о прошлом! Не вспоминай тот проклятый погреб!» Как всегда, оказываясь в замкнутом пространстве под землей, Валантен вынужден был делать над собой усилие, чтобы не удариться в панику и не почувствовать себя снова ребенком во власти Викария.

Он постарался сосредоточиться на тенях, которые пламя фонаря заставляло плясать на стенах; в итоге ему удалось совладать с эмоциями и перестать думать об окружающей его толще земли, в которой он заключен, как в могиле. Таким образом Валантен преодолел десяток метров – и встал как вкопанный, когда свет выхватил из темноты перед ним кошмарную сцену.

Маленькая жертва сидела на земле, привалившись спиной к стенке туннеля. Кровь, вытекшая из перерезанного горла, пропитала одежду и разлилась лужей под ногами. Валантен, задыхаясь от горя и гнева, приблизился и рухнул рядом на колени. Не боясь запачкаться, обхватил мертвое, остывшее уже тело и прижал его к груди, будто хотел убаюкать, утешить…

Юный чистильщик обуви больше не будет драить чужие штиблеты, а его недостижимые мечты по вине Валантена обратились в подлинный кошмар.

Глава 29

Таинственные эксперименты

– Ты правда думаешь, что это необходимо?

– Я более не сомневаюсь, что Викарий решил взяться за тех, кто мне дорог. Рано или поздно он доберется до вас. Если вы согласитесь пожить у меня, мне будет спокойнее.

Валантен был потрясен убийством Клопа и чувствовал себя отчасти виновным в его смерти. Если бы он не поручил мальчику следить за Викарием, тот был бы жив. Он, конечно, предупредил Клопа, чтобы тот не рисковал ни в коем случае и убегал при малейших признаках угрозы, но этого оказалось недостаточно, чтобы защитить маленького чистильщика обуви. Именно привязанность Валантена к уличному мальчишке того и погубила – Валантен не сумел предвидеть такого поворота и знал, что теперь еще долго будет корить себя за это. «Как Мальчик-с-пальчик из сказки, я стану разбрасывать драгоценные камешки и позабочусь о том, чтобы ты находил их в надлежащее время». Эта фраза из письма Викария внезапно обрела смысл под землей в Ла-Куртий. Таков был замысел воспаленного мозга безумца – разбрасывать трупы, как ориентиры, на дороге, которая должна привести к нему Валантена. Трупы тех, кто ему, Валантену, дорог… За этим открытием последовало другое, еще страшнее первого: жизнь Аглаэ под угрозой! Терзаемый страхом и угрызениями совести, инспектор покинул Ла-Куртий и бросился туда, где жила актриса. Нужно было во что бы то ни стало убедить ее довериться его защите.

– Хорошо, я готова поверить, что Викарий может использовать меня, чтобы уязвить тебя, – сказала Аглаэ. – Но почему ты думаешь, что сможешь меня защитить, заперев у себя в квартире? И сколько времени мне придется там прятаться? Ты и твой приемный отец годами безрезультатно преследовали этого преступника. Не могу же я остаться взаперти навечно!

Валантен сидел как на угольях. Когда он мчался к Аглаэ, у него в голове была одна-единственная мысль: спрятать девушку в безопасном месте как можно скорее. Самым простым решением было отвезти ее на улицу Шерш-Миди и доверить заботам добрейшей Эжени, а к квартире приставить полицейского, чтобы вел наблюдение. Но убедить молодую энергичную актрису оказалось труднее, чем он ожидал.

Мучимый тревогой, охваченный желанием немедленно спрятать Аглаэ подальше от любых угроз, молодой человек и сам не заметил, что впервые перешел с ней на «ты»:

– Тебе и не придется становиться затворницей! Сейчас я заканчиваю расследование одного деликатного дела, которое требует моего постоянного внимания. Мне нужна всего пара дней – речь там идет о жизни и смерти. Я пока не знаю всех обстоятельств, но точно могу сказать, что, кроме меня, сейчас никто не сумеет помешать преступнику достичь своих целей. Как только это дело благополучно разрешится, я сам смогу позаботиться о твоей безопасности и заняться Викарием.

Аглаэ закусила губу, поглядывая на него. Когда