Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Возвращаясь в 1917 год, отметим, насколько характерен этот эпизод! Угрозы расправы, которые доминировали в «разговорах» Маркина и его сообщников с бытовым окружением Троцкого, собственное превращение в местного «хозяина» он отождествлял с «диктатурой пролетариата»! Надо сказать, это было не такое уж неадекватное представление о сущности диктатуры, которая будет установлена через полтора месяца.

Тотчас после освобождения из «Крестов» Троцкий возобновил свою деятельность в Петроградском совете. Здесь ситуация изменилась в связи с выступлением Корнилова и его подавлением. Часть членов Совета, ранее поддерживавших меньшевиков и эсеров, стала терять доверие к главе правительства Керенскому. 1 сентября Совет принял резолюцию, предложенную большевиками и содержавшую их политические оценки событий.

Дальнейшему «полевению» Совета способствовала теперь бурная деятельность Троцкого. Первую речь он произнес 9 сентября, посвятив ее событиям 3–5 июля.[456] Он утверждал, что выступление солдат и матросов носило стихийный характер, что остановили его именно большевики, но в случае удара Временного правительства последнему будет дан отпор. Была принята подготовленная Троцким резолюция с требованием освобождения революционеров, находившихся в заключении.[457]

В этот же день был поставлен вопрос о президиуме Совета. Это было связано с тем, что после принятия большевистской резолюции председатель Совета И. Г. Церетели заявил о своей отставке, а большевистская фракция потребовала перевыборов всего президиума. В результате был избран предложенный большевиками состав, а 25 сентября Троцкий удостоился чести стать председателем этого органа, реальное влияние которого теперь намного превосходило его официальные функции.[458] Под руководством Троцкого Петроградский совет стал важнейшим звеном в подготовке большевиков к захвату власти.

Когда Троцкий находился в тюрьме, его имя стало появляться в протоколах заседаний ЦК большевиков. Поначалу партийные «ветераны» относились к нему настороженно. На заседании 4 августа было внесено предложение включить его в состав редколлегии «Правды». Оно было, однако, отвергнуто одиннадцатью голосами против десяти.[459] Но сразу после освобождения Троцкий произвел столь благоприятное впечатление на большевистских лидеров, что ему стали доверять все больше. Впервые он участвовал в заседании ЦК 6 сентября, где вновь обсуждался вопрос о редколлегии «Правды», носившей теперь название «Рабочий путь». На этот раз Троцкий был безоговорочно введен в ее состав.[460]

Важной проблемой, ставшей перед большевистским руководством, являлась подготовка к Демократическому совещанию. Решение о его проведении было принято ВЦИКом в связи с тем, что правительство Керенского находилось в состоянии кризиса, теряло влияние. Предполагалось до созыва Учредительного собрания избрать орган, который официально именовался бы Временным советом Российской республики (обычно его называли Предпарламентом) с подчинением ему правительства. Открытие совещания было назначено на 12 сентября, затем отложено на два дня. Большевистский ЦК утвердил своими представителями Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого и других.[461]

Троцкий произнес большую речь на Демократическом совещании 18 сентября, сразу после зачтения декларации меньшевистско-эсеровского большинства.[462] В свойственной ему манере оратор издевался и над декларацией, и над выступлениями министров и других небольшевистских деятелей. «Даже Пошехонов, вместо отчета, прочел нечто вроде стихотворения в прозе о преимуществах коалиции». Троцкий объявил утопией надежды, что в России будет установлен режим буржуазной демократии. Понимал ли он, что, провозглашая русский пролетариат «классом высшей формы концентрации революционной энергии», он, а не его оппоненты, проповедовал утопическую идею? Определенный ответ на этот вопрос дать невозможно, но тот факт, что высказанная догма полностью вписывалась в концепцию перманентной революции, позволяет предположить, что Троцкий воспринимал сказанное всерьез.

Двадцать второго сентября Петроградский совет принял предложенную Троцким резолюцию о Демократическом совещании, называвшую его «искусственно сколоченным» образованием. Резолюция являлась объявлением войны демократическим властным органам, призывая сохранять полноту власти там, где она уже захвачена Советами, укреплять советские позиции, где этого еще нет, немедленно созвать Всероссийский съезд Советов.[463]

В большевистских кругах возникли разногласия по поводу участия в Предпарламенте. Хотя Троцкий вместе с Каменевым был избран в состав президиума Предпарламента, он высказался за то, чтобы «хлопнуть дверью» — объявить о бойкоте и не принимать участия в его работе. Это предложение отвергли, и большевистская фракция стала участвовать в Предпарламенте, но Троцкий настаивал на своем. В этом он получил поддержку Ленина. Последний, находясь вне Петрограда, в какой-то мере утратил контроль над деятельностью ЦК, но с его требованиями умеренные члены руководства Каменев, Рыков и другие должны были считаться. А Ленин бомбардировал ЦК письмами, основной смысл которых совпадал с позицией Троцкого. «Большевики должны взять власть» — так называлось одно из ленинских писем, «Марксизм и восстание» — именовалось следующее. «Тактика участия в Предпарламенте не верна…» — говорилось в письме от 23 сентября 1917 года. В постскриптуме к нему Ленин добавил: «Троцкий был за бойкот. Браво, товарищ Троцкий!»[464]

Настроения ведущих большевистских деятелей передавались их женам. В неловком положении оказалась сестра Троцкого Ольга. Ее супруг Каменев был умеренным большевиком, а брат стоял на противоположной позиции. Как-то Ольга Каменева и Наталья Седова встретились на ступенях Смольного. Ольга поинтересовалась, Наталья за восстание или против. Услышав ответ: «Конечно, за», Ольга, не сказав ни слова, удалилась, неодобрительно покачивая головой.[465]

В закулисных переговорах, ссылаясь на авторитет Ленина и его категорические требования, Троцкий смог убедить многих большевистских лидеров в правильности его настояний бойкотировать Предпарламент. 7 октября состоялось длительное и бурное заседание большевистской фракции Демократического совещания. За участие в Предпарламенте на начальном этапе работы вновь высказались Каменев и перешедший к этому времени в большевистскую партию Рязанов. Троцкий настаивал на немедленном разрыве. Незначительным большинством голосов его мнение было поддержано.