Личный враг Бога - Михаил Кликин

А потом, когда птица перестала трепыхаться, он швырнул в небо дубинку, обеими руками поднял над головой поверженного крылатого врага и завопил громко:

– Что, съели?! Вот вам! Жрите!

Мертвый ворон был неподъемно тяжел. Его крылья, словно покрывало, накрыли Глеба, загородив обзор. С острого клюва капала кровь.

– Хватит вам?! – кричал Глеб. – Давайте еще! Идите сюда! Ну!

Птицы, испугавшись не то своего мертвого сородича, не то громких криков, взмыли высоко в небо, закружили, не решаясь больше нападать на человека.

– То-то же, – сказал Глеб уже спокойней, отшвырнул мертвого ворона ц пошел по направлению к Городу, стараясь дышать неглубоко в этой вони, перепрыгивая через горбящуюся навалами землю и попутно пиная белые черепа.

Закусочную «Придорожный Гиацинт», что лепилась к городской стене возле северных ворот, Глеб искал недолго. Он просто остановил первого попавшегося Одноживущего, что шел из Города, спросил, где находится это заведение, и крестьянин, предварительно почесав затылок, указал пальцем на небольшую лачугу, что стояла чуть в стороне от дороги, в окружении бледных облезлых тополей, хиреющих в тени высящейся стены.

Народу через северные ворота проходило немного. На дороге почти никого не было, а те люди, что шли мимо, не обращали внимания на исцарапанного Новорожденного, но безоружный Глеб все равно держался от них в стороне, осторожничал…

«Придорожный Гиацинт» был до безобразия скрипуч. Скрипели болтающиеся ставни на окнах, скрипел флюгер, установленный на коньке крыши, противно скрипели ступеньки крыльца под ногами, душераздирающе скрипела дверь. Даже полумертвые деревья возле закусочной поскрипывали сучьями и стволами.

Внутри было неожиданно многолюдно. И помещение оказалось куда более просторным, чем можно было предположить.

Глеб остановился на пороге, высматривая знакомые лица.

– Не загораживай выход, парень, – сказал ему грубовато какой-то верзила, проходя мимо.

– Иван! – узнал старого товарища Глеб. – Крушитель!

Крепыш обернулся, всмотрелся в Новорожденного, признал, с улыбнулся во весь рот:

– Глеб! Ха! Вернулся? Молодец! Когда? Денег хватило? Какие планы? Паршиво выглядишь! Случилось что? Дрался? А, ладно, потом. Все потом! Пойдем! – Он обнял друга, огородил его своими ручищами, повел куда-то по узким проходам меж столов, огибая беспорядочно расставленную мебель, отшвыривая ногами опрокинутые бесхозные стулья. Скрипели под ногами половицы. Люди вставали со своих мест, уступали дорогу. Похоже, Крушителя здесь знали.

– Бардак, не правда ли? – весело осведомился Иван – Народу нравится. Народ любит бардак.

– Куда ты меня тащишь?

– В местечко, где потише, поспокойней и почище.

– Я есть хочу, – прямо заявил Глеб.

– Будет тебе есть. И пить. Все будет.

Они подошли к стойке, за которой в бешеном темпе разливал пиво по кружкам сухонький старичок в замызганном до ужаса фартуке и в не менее замызганных кожаных нарукавниках. Иван слегка двинул бровями, и бойкий старец прекратил свою работу, выскочил из-за стойки, отпер дверь, которую до этого и видно-то не было, распахнул настежь.

– Пожалуйста, господин Крушитель. – Голос у бармена скрипел, словно несмазанное тележное колесо.

Иван, увлекая за собой Глеба, шагнул в проем, обернулся к старичку, сказал:

– Работай, хозяин.

Старичок поклонился, проскрипел что-то благодарственное, закрыл за ними дверь. Проскрежетал в замке ключ.

Воспользовавшись тем, что Иван ослабил хватку, Глеб осмотрелся по сторонам.

Они находились в небольшой комнатке без окон. Деревянные стены были выкрашены белой краской. С толстых балок, поддерживающих высокий потолок, свисали трехцветные полотнища. Нигде не было никакой мебели. Пол блистал чистотой. Почему-то здесь было довольно светло, хотя никаких источников света поблизости не наблюдалось.

– Это наш штаб, – с гордостью сказал Иван.

– Здесь же присесть негде, – удивился Глеб. Иван фыркнул:

– Это тамбур. Сейчас все увидишь. – Он стукнул в стену, отбивая условный сигнал: два удара, пауза, еще удар, пауза, затем еще три удара.

– Иван, ты? – донесся приглушенный голос.

– Да. И я не один. Открывай скорей. Стена сдвинулась в сторону. В открывшемся проеме стоял худой человек в кольчуге.

– Угадай, кого я привел? – спросил Иван.

– Глеб!

– Сергей!

– Вернулся? Быстро ты.

– Появился недалеко отсюда. На скотомогильнике. Знаешь это место?

– Знаю… И уже подрался с кем-то?

– Птицы. Приняли меня за падаль.

– Я рад, что они ошиблись… – Сергей посторонился. – Заходи. Наверное, есть хочешь?

– Не откажусь.

Друзья вошли в комнату, где посредине стоял стол и два стула, а вдоль стен разместились длинные широкие лавки, на которых можно было не только сидеть, но и с относительным удобством отдыхать лежа. На стенах висели ковры, поблескивало металлом разнообразное оружие. Пол устилали пестрые тряпичные дорожки. Окон здесь, так же как и в тамбуре, не наблюдалось, но было светло. Несколько высоких, почти до самого потолка, шкафов отгородили дальний угол, образовав маленький закуток, вход в который закрывала штора.

Сергей задвинул дверь, запер ее на мощный шпингалет. Ушел в отгороженную шкафами каморку, за занавеску. Вернулся, неся поднос с едой. Поставил на стол. Пригласил Глеба:

– Садись, ешь.

Глеб пододвинул стул, уселся. Спросил:

–А вы?

– Я не хочу, – ответил Сергей. – А Крушитель постоянно в баре толкается, только и делает, что жрет.

– Я сыт, – подтвердил Иван. – Ешь.

Еда была холодной, но Глеб не привередничал. Он быстро съел загустевшую кашу, вычистил тарелку куском хлеба, разделал жареную курицу, управился с ней, запил все пивом и откинулся на спинку стула, хрустя кисловатым яблоком.

Пока он питался, Сергей и Иван о чем-то негромко переговаривались. Увидев, что Глеб закончил есть, они прекратили перешептываться, и Сергей спросил:

– Какие новости?

Глеб пожал плечами:

– Какие могут быть новости? Лучше вы мне расскажите, как здесь устроились.

– Сам все видишь. – Сергей присел на соседний стул, взял с подноса яблоко, откусил едва ли не половину, обвел комнату руками. Иван привалился к столу, внимательно слушая товарищей, но в разговор не вмешиваясь.

– Это временный штаб Лиги, – продолжал Сергей.

– Почему временный?

– Уже становится маловат.

– Маловат?

– Это сейчас нас здесь только трое. А когда проходят совещания, тут все битком набито. Лига растет. Основной костяк состоит из десяти человек. Думаю, больше и не надо. А вот рядовых членов становится все больше. Иногда они даже не подозревают, что работают на какую-то организацию. Наемники… Конечно же, сюда приходят только те люди, которых мы хорошо знаем, которым доверяем.