Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

Он протянул руку, чтобы потрепать ее по плечу и ободрить, как ребенка.

Стоя на балконе, Норма попыталась сосчитать количество плавучих костров, но скоро оставила это занятие. Рядом с ней остывал горький чай.

Стоя за ее спиной, Хольцман продолжал жизнерадостно говорить:

– Мне очень понравилась твоя идея относительно наступательного варианта разрушающего поля. Я даже продумал конструкцию переносных полевых проекторов, которые можно использовать непосредственно на поле боя.

– Я понимаю, – ответила она и после минутного колебания добавила: – Я буду работать еще старательнее, чтобы предлагать все новые и новые идеи.

Даже после того как Хольцман ушел, Норма не смогла оторвать взгляд от огромной флотилии пылавших похоронных барж. Она видела, как рабы трудились на грязевых плантациях моллюсков и как вычислители просчитывали результаты решения сотен уравнений в лаборатории Хольцмана. Теперь эти рабы толпами умирали от страшной болезни, но их было так легко заменить…

Лига Благородных отчаянно пыталась защититься от порабощения мыслящими машинами. Норма думала о том лицемерии, какое проявляла при этом Лига.

* * *

Люди не созданы равными, и в этом корень социальных потрясений.

Прибывший в Хармонтеп тлулаксианский невольничий караван был больше похож на потрепанный конвой, нежели на эскадру боевых судов. Тук Кеедайр следовал в головном корабле, но место пилота и стрелка уступил новобранцу Риксу Ганнему. Еще не пресытившийся ремеслом работорговца Ганнем с радостью доставил такое удовольствие Кеедайру, и опытный торговец плотью решил посмотреть, что вышло из недавно взятого в экипаж новичка.

В юности Кеедайру дважды ломали его плоский нос, и торговец был очень доволен тем, как срослись эти уродливые переломы, придававшие свирепое выражение его волчьему лицу. В правом ухе он носил треугольную серьгу, на которой были выгравированы загадочные иероглифы, значение которых Кеедайр держал в строжайшей тайне, отказываясь перевести их значение кому бы то ни было. Толстая, изрядно тронутая сединой коса свисала с левой стороны головы. Эта коса была предметом особой гордости торговца, ибо по обычаю гильдии косу отстригали, если год оказывался неприбыльным. А коса Кеедайра успела отрасти почти до пояса.

– Мы еще не получили координаты? – произнес Ганнем, нервно поглядывая на панель управления и в иллюминатор пилотской кабины. – Когда мы начнем, сэр?

– Хармонтеп – это несоюзная планета, сынок, а буддисламисты не публикуют навигационных карт. Мы находим деревню и собираем людей. Здесь не существует понятия ценза.

Ганнем в поисках подходящей деревни прильнул к окуляру видоискателя. Гирлянда тлулаксианских кораблей летела над изобиловавшим водой зеленым континентом. Ни холмов, ни гор не было видно на фоне сырого пейзажа озер, болот и водных путей. Казалось, Хармонтепу претила сама мысль о том, чтобы хоть чуть-чуть приподнять ландшафт над уровнем моря. Да и сами океаны были очень мелкими.

Сделав еще несколько ходок, Кеедайр собирался взять длинный отпуск и провести его на Тлулаксе, закрытой для чужеземцев планете его народа. Это было прекрасное место для отдыха, но Кеедайр был уверен, что не пройдет много времени до того, как его снова потянет в дальние странствия. Как у всякого «снабженца по людским ресурсам», у Кеедайра не было постоянного места жительства.

Биологическая промышленность Тлулакса нуждалась в постоянном притоке свежего материала, взятого от новых людей с неиспорченными генетическими линиями. Тлулаксы, держа в строгом секрете работы, ухитрялись все время водить за нос наивных заказчиков Лиги. Если цена была сносной, а потребность высокой, то аристократы Лиги Благородных с готовностью проглатывали басни о сложных биологических машинах и чанах, в которых выращивались жизнеспособные органы. Фанатически настроенные ученые и исследователи надеялись со временем модифицировать и усовершенствовать свои емкости для выращивания клонов, но пока для этого не были разработаны подходящие технологии.

Намного проще было толпами захватывать забытых всеми людей, обитавших на периферийных планетах. Никто не замечал и не регистрировал похищений, а пленники тщательно классифицировались и заносились в каталоги соответственно своим генетическим свойствам.

Однако в настоящее время, учитывая свирепствовавшую на Поритрине чуму и нехватку в связи с этим жизнеспособных рабов, Кеедайр несколько перепрофилировал свое дело, начав поставлять готовых рабов, так сказать, теплыми, без предварительной биологической обработки…

Невольничий корабль приблизился к болотистой местности, и Кеедайр, нажав клавишу, начал внимательно рассматривать план расстилавшегося внизу ландшафта.

– Снижайся к этим болотам, найди широкую реку и лети вдоль ее течения. По моему опыту, на таких реках всегда стоят деревни.

Когда судно спустилось, работорговец заметил больших темных тварей, плававших под водой, змей, ползавших в похожих на бамбук зарослях. Огромные оранжевые цветы поочередно тот открывали, то закрывали исполинские устьица, напоминавшие мясистые отвратительные пасти. Какое счастье, что не придется долго задерживаться в этом мерзком мире, думал Кеедайр.

– Я кое-что вижу, сэр! – С этими словами Ганнем вывел на подвесной экран увеличенный план местности, указав на несколько десятков хижин, стоявших на сваях посреди болота.

– Что ж, это будет, видимо, неплохой улов, сынок. – Кеедайр связался с другими невольничьими кораблями, шедшими сзади. – Это все равно что рвать плоды в господском саду.

Деревня на болоте выглядела как-то шатко и временно. Круглые хижины были сплетены из тростника, обмазанного илом, смешанным с каким-то пластиковым цементом. Над крышами виднелись подвешенные к столбам антенны, зеркала и ветряные коллекторы. Это было немного странно, так как буддисламисты редко пользовались сложной техникой. Сомнительно, что добыча из этой деревни позволит заполнить трюмы, но Кеедайр был оптимистом. Бизнес в последнее время шел хорошо.

Три боевых судна поравнялись с кораблем Кеедайра; грузовые корабли Тлулакса пока держались в тылу. Рикс Ганнем начал волноваться, когда корабли приблизились к деревне.

– Вы уверены, что у нас достаточно оружия, сэр? Мне еще ни разу не приходилось участвовать в таком набеге.

Кеедайр вскинул бровь.

– Это дзенсунни, сынок. Они пацифисты до мозга костей. Когда пришли мыслящие машины, у этих трусов не хватило мужества сразиться с ними. Я думаю, что в столкновении с этими деревенскими недоумками мы не заработаем ни единой шишки. Поверь мне, ты никогда в жизни не видел столько зубовного скрежета и заламывания рук. Эти люди очень склонны к патетике.