Грохот ледника - Ольга Акофина

надо было ехать несколько тысяч километров? Здесь, в Европе, всё то же самое: алкоголь, девушки, он не смог от этого избавиться, значит, это его судьба.

А дома всё осталось, как и прежде. Путешествие закончилось. Все мысли и чувства, пережитые в дороге, Глеб запихнул в глубь памяти, и дверцу за ними захлопнул навсегда. И чтоб окончательно вернуться к прежней жизни, Глеб продал машину, которая была ему верным и единственным другом во время всего путешествия, и купил себе новую.

ЛЕТАРГИЯ

Глеб ехал в Университет, когда боковым зрением увидел … (какой бред!) Эллу. Он резко затормозил, в него чуть не влетела машина, идущая сзади, она отчаянно загудела, а у Глеба помутнело в глазах. Девушка стояла в нескольких метрах от него и ловила машину. Глеб крепко зажмурился. Это наваждение, это не может быть, она давно умерла и похоронена. А это всего лишь его больное воображение. Сейчас он откроет глаза и никого не увидит. Он открыл глаза, но она всё также стояла с поднятой рукой, обернувшись к нему. Глеб медленно, словно во сне, сдал назад и подъехал к ней. Она открыла дверцу и сказала:

– Ну, наконец-то, я думала, ты никогда не подъедешь! Что не мог решить, подбирать меня или нет?

Глеб резко повернул голову. Бешеное сердцебиение прекратилось. Это, конечно, была не Элла. Просто девушка похожая на неё, волосы, глаза, фигура, но больше ничего общего. Не её взгляд, не её голос, не её улыбка.

– Ну, что мы поедем? Мне надо в центр!

Кивком головы, Глеб пригласил её сесть в машину.

Закурив сигарету, он дёрнул с места. Пора прекращать с этим, или он когда-нибудь сойдёт с ума. Глеб взял себя в руки.

– Ты говорить то умеешь?

– Обычно меня не заткнёшь, – улыбнулся Глеб. – Ты мне понравилась, и я потерял дар речи.

Девушка рассмеялась, настолько резким смехом, что Глеб вздрогнул, и уронил пепел себе на колени.

– Осторожнее, а то ты сгоришь, – заметила она.

Да что с ним такое? Ему, обычно никогда не лезущему за словом в карман, нечего ответить на её язвительное замечание. Какая-то странная пустота в голове, ни одной мысли, ни одной остроты, ничего.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Элина.

У Глеба опять помутнело в глазах, он не заметил выехавшей с поворота машины, только чудом в последний момент ему удалось выкрутить руль.

– Э, поаккуратней! Не умеешь водить машину, зачем сел за руль?! – воскликнула Элина.

– Извини, задумался.

– Ты бы поаккуратнее думал, я не собираюсь быть размазанной по лобовому стеклу. И, кстати, у меня нет денег заплатить тебе за проезд.

– Я не расстроюсь, не переживай.

– Я тоже думаю, что ты не обеднеешь. Как тебя зовут?

– Глеб.

– Надо же, какое имя дурацкое, я такое только в фильмах встречала.

– Да? Другое предложить не могу. Знаешь, ты тоже не Наташа, – подняв бровь, он уставился на неё.

– Ты давай, следи за дорогой. Мне моя жизнь слишком дорога. Мы и так чуть было не попали в аварию.

В голове у Глеба была полная каша, мысли проносились вихрем. Он ничего не понимал. Девушка, похожая на неё, с похожим именем, хотя имя довольно редкое. Как? Неужели судьба даёт ему ещё один шанс? Не упусти его, Глеб. Ну, что ты молчишь, как пень? Где твоё хвалёное обаяние и шутки? Тебе же никогда не составляло труда охмурить, запудрить мозги любой девушке! Что случилось? Сосредоточься, тишиной ты ничего не добьёшься. Сейчас она уйдёт, и ты упустишь свой, возможно единственный, шанс.

Видя, что Глеб молчит, Элина тоже замолчала и обиженно уставилась в окно.

– Ты прости, я просто немного в шоке, ты мне напомнила одного человека, – наконец, сказал он.

– Вот как? И кого же?

– Случайно не в медицинском учишься?

– Медицина? Фу, какая гадость, конечно, нет. Я – фотомодель и еду на съёмки.

– Ааа. Можно тебя пригласить куда-нибудь?

– И мы будем сидеть и молчать?

– Я уже говорил, что обычно меня не заткнёшь. Просто нашло что-то.

– В любом случае, я сейчас занята, но ты можешь пригласить меня куда-нибудь вечером. Только куда?

– Куда захочешь. Ресторан, кино, вино, клуб, казино…

– Ладно, я подумаю и решу, дать ли тебе шанс.

Глеб усмехнулся. Кто бы она ни была, он не даст вытирать о себя ноги.

– Очень щедро. Где тебе надо выходить?

– У Гостиного. Извини, Глеб, ты неправильно меня понял. Давай встретимся. Оставь мне свой телефон.

Вместо того чтобы ехать в Университет, Глеб поехал кататься, езда всегда успокаивала его. Выехав на шоссе, он вдавил педаль газа и понёсся вперед, словно убегая сам от себя. Это не Элла, схожесть чисто внешняя. Увидел похожие глаза, волосы, фигуру, услышал почти такое же имя, и сразу потерял голову, какой бред! Ты ведь любил Эллу не за её внешнюю красоту, в ней было столько обаяния, нежности, её душа была неисчерпаемым сокровищем. А Элина жёсткая, злая, и глаза у неё, как у голодной кошки, вот-вот наброситься и загрызёт… Надо избавиться от наваждения, мало ли похожих внешне на Эллу девушек, что ж теперь терять разум из-за каждой? Нет, надо забыть, выкинуть Элину из головы. Но сделать этого он не смог, и весь день думал о ней, дожидаясь вечера.

Элина же, в свою очередь, думала о Глебе. Не то, чтобы он ей понравился, скорее нет. Совершенно не её тип, но в её ситуации выбирать не приходилось. Ей нужны были деньги, а у Глеба, судя по его машине, часам, одежде и телефону, они были. Уж она то в этом разбиралась! К тому же у него не было обручального кольца, конечно, это ни о чём не говорит, но всё же… Чисто интуитивно Элина чувствовала, что это тот, кто ей нужен.

Элина ненавидела бедность, её мать была медсестрой, отец бросил их давным-давно, забыв про алименты. Она, её младший брат и мать жили в коммуналке, не хватало денег даже на еду, не то, что на одежду и развлечения. А Элл хотелось всего этого, как и любой девушке. Лет в пятнадцать, поняв, что природа наградила её красивой внешностью и фигурой, Элл решила воспользоваться этим даром. Мужчины, особенно пожилые, были щедры, стоило им только позволить касаться себя. Она была прекрасной актрисой, если мужчина хотел видеть львицу, он её видел, если ему нужна была нежная кошечка, он получал её. Если дома его сверлила жена, то, приходя к Элл, он находил утешение и понимание. Она умела слушать, умела находить нужные слова, притворяться