Грохот ледника - Ольга Акофина

чёрточку, прошёл ни один год, а я, как наяву слышу твой смех, вижу твою улыбку, помню, как ты вздрагивала от моих прикосновений, а я от твоих! Иногда мне кажется, что я вижу тебя, но это только обман, галлюцинация, пригрезившаяся больному сознанию. Почему говорят, что если встречаются две половинки одного целого, то они умирают в один день? Я знаю, что именно ты была моей половинкой, но ты ушла из этого мира, а я остался… для чего? Неужели только для того, чтобы мучаться и страдать все отпущенные мне годы? Нет, я не хочу так жить! Но ты не взяла меня к себе, значит мне придётся жить…

Глеб не заметил, как добрался до заранее намеченного места на побережье Средиземного моря. Сняв номер в прибрежном отеле, сдав машину на мойку и текущий ремонт, Глеб лёг в постель. Но думы не оставляли его, он очень вымотался, но заснуть не мог. Тогда он прибег к хорошо знакомому способу: он напился. А когда алкоголь ударил в голову, он забылся тяжёлым сном.

За пару- тройку дней Глебу быстро приелся отдых на море, солнце, пляж, хороший отель и полное одиночество. Думы все передуманы, мысли собраны, тело физически отдохнуло, и он начал смотреть по сторонам. Одна молоденькая официантка из бара при отеле посматривала на него. Наверняка в отеле есть правило, по которому служащим нельзя заводить связи с гостями, но, в принципе, ему то какое до этого дело? Девушка симпатичная, стройная, густые чёрные волосы собраны в небрежный хвост, полные губы, глаза горят, наверняка, говорит по-английски, почему бы не развлечься? На её бейджике он прочитал имя Даниэла, и когда она принесла ему заказанный коктейль, он попытался её разговорить, она была смущена и поглядывала по сторонам. Но на следующий день, когда он лежал на шезлонге у бассейна, девушка сама подошла к нему:

– Не хотите ли выпить? – спросила она.

– От этого я никогда не откажусь. Даниэла, верно?

– Меня зовут, извини. Нам нельзя так долго разговаривать с гостями. Если тебе что-то будет нужно, то я здесь неподалёку.

Вечером, после её смены, Глеб поймал её на выходе из отеля.

– Куда ты так спешишь? – преградил он ей дорогу.

– Домой. Иногда я остаюсь в отеле, а сегодня я еду домой, много дел накопилось.

– Я иду в бар, не хочешь составить мне компанию?

– Я бы с удовольствием, но правила отеля…, я говорила тебе.

– Есть куча других баров вне отелей. Я не прав? – поиграл он ямочками.

Даниэлу одолевали сомнения. Но Глеб с его напором почти заставил её пойти с ним. Уйдя подальше от отеля, он усадил её в баре и заказал напитки, поинтересовавшись неголодная ли она, он предложил ей выбрать еду. Даниэла выпила и смогла расслабиться, этот красивый парень всё болтал, смешил её, и она стала лёгкой и непринуждённой. Глебу же очень нравилось смотреть в глаза Даниэлы. Большие, чёрные, как будто пылающие огнём, этот взгляд обжигал его. Ему нравились её чёрные блестящие волосы, пухлые губы, тонкая талия и большая грудь, видневшаяся в вырезе платья. Даниэла нервным движением руки поправила платье в области декольте, дерзкие серые глаза так бесцеремонно разглядывали её.

– Тебе ещё что-нибудь заказать? – спросил Глеб.

– Нет, спасибо. Я больше ничего не хочу, мне, действительно надо домой.

– Я провожу тебя. Ты далеко живёшь?

– Надо ехать на автобусе.

– Я поймаю тебе такси. Завтра увидимся.

На следующий день, когда Глеб увидел её, спросил, чем она занята сегодня после смены.

– Сегодня я остаюсь здесь. У меня болеет мама, и я два-три раза в неделю езжу к ней.

Она понимала, к чему все эти вопросы, ну уж очень ей нравился этот русский парень. И вечером, он снова отвёл её в бар, потом они гуляли на пляже, где он поцеловал её. Поначалу она была напряжена, но с каждой секундой, он чувствовал, как её тело становится всё податливей. И она стала отвечать на его поцелуи. Её пухлые губы были горячими, как огонь, и это сводило его с ума. Её объятия и ласки были такими жаркими, что Глебу казалось, что он сейчас сгорит. Похоже он разбудил этот вулкан страстей.

– Пойдём ко мне в номер, – прошептал он.

И потянулись дни один похожий на другой. Днём Глеб был на пляже один, Даниэла лишь изредка подходила к нему. Вечером они развлекались в барах, на дискотеках, а потом под покровом ночи пробирались в номер Глеба и предавались любви до утра. Даниэла была прекрасной любовницей, она отдавала ему весь жар своего красивого тела, каждая её клеточка принадлежала ему, и он мог делать с ней, что хотел. Ночью Глебу казалось, что он способен снова влюбиться, но утро – трезвое время суток. Всё, что произошло ночью, кажется сном, призраком, который развеивает солнце. Утро нас сталкивает с действительностью. И бред ночи превращается в здравомыслие дня. Днём его вновь тянуло в дорогу, отдых на одном месте начал приедаться.

Ни раз Глеб подвозил Даниэлу до дома. Дом её представлял собой одноэтажную, нескладную постройку, требующую ремонта. Даниэла говорила, что живёт с больной матерью и с двумя маленькими братишками, поэтому она вынуждена работать, и весь её заработок уходит на семью.

Как-то Глеб заехал за ней чуть раньше, чем обещал. Он посигналил, и Даниэла вышла за ворота.

– Ты не зайдёшь на пять минут? Я сейчас буду готова.

Глеб кивнул, закрыв машину, он вошёл во двор. На него сразу налетели два мальчика, что-то лопоча на испанском. Им, видимо, понравилась одежда Глеба, и его часы, потому один из них схватил Глеба за руку и начал восхищённо их рассматривать. Второй малыш, открыв рот, уставился на него. Но Глеб не обращал на них внимания, на скамейке он увидел старую изможденную женщину, с печатью смерти на лице. Это была мама Даниэлы. Обшарпанный дом, умирающая женщина, два маленьких ребёнка, поразили Глеба. И на него нахлынули воспоминания, воспоминания о том, что он пытался забыть и почти забыл: детский дом, коммунальную квартиру и няньку-изверга. Глеба даже слегка пошатнуло от ужаса тех лет. Им пять лет, нянька избивает Вовку за то, что тот попросил кусочек хлеба, избивает жестоко, Глеб набрасывается на неё, но что он может? Против взрослой женщины ему – пятилетнему истощённому ребёнку – ничего не сделать, она отбрасывает его, и обрушивает на него всю свою пьяную злость. Она избила его так, что ему больно дышать, он кашляет кровью, по лицу она никогда не била,