Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

так, то, значит, ты такой же, как мы, взрослый, тебе нужно будет работать, для того чтобы оплачивать транспорт, интернет». Обычно такие спокойные разговоры, которые ведутся с ребенком, пока он еще растет, очень понятны и доходчивы.

Уговоры тут не помогут, они для дошкольников – для трехлеток, четырехлеток – привлечь внимание, уговорить, замотивировать. С подростками совершенно иначе. Это их жизнь, их сознание, их выборы. Когда мы применяем к подростку то, что работает с дошкольником, мы сильно ошибаемся и сильно портим отношения. Главное, это ни к чему не ведет. Надо учиться договариваться, как мы делаем это со взрослыми людьми.

Родителям надо учиться находить какой-то промежуточный вариант между «делай, что хочешь, ты нам не нужен» и «делай, как мы сказали», договариваться, выставлять границы, но не в острый момент отношений, а лучше заранее, лет с 13–14.

Несамостоятельность как нежелание взрослеть

Иногда ребенок не хочет делать уроки не потому, что его ограничивают психология или физиология, а потому, что это его манифест, нежелание взрослеть. Среди детей есть такие «Питеры Пэны». Иногда ребенок не хочет взрослеть по каким-то своим причинам, и часть этого – отсутствие самостоятельности в уроках.

Бывает, что за нежеланием взрослеть стоит серьезный страх смерти – ребенок не хочет вырасти, чтобы не состарились родители. Это не банальная вещь, примерно один ребенок из сорока не хочет взрослеть, хочет оставаться маленьким. Может быть, это понимание, что жизнь взрослых не лучше.

Отложенное взросление

Последние лет 20 для России были относительно стабильными в экономическом и социально-политическом плане, и многим семьям удалось создать для своих взрослеющих детей достаточно защищенную, подстрахованную ситуацию. Можно только радоваться, что им не пришлось рано ощущать на себе груз экономических проблем.

Нашим детям было всего достаточно, и чаще всего финансовая тревога не давила на родителей настолько, чтобы транслировать ее ребенку.

Эти дети сформировались во времена, когда семьи могли позволить себе по несколько раз в год поехать отдохнуть; когда у родителей не было необходимости высчитывать, к каким репетиторам отправить ребенка; когда покупка кроссовок или джинсов не являлась событием, а можно было позволить себе купить джинсы любых цветов.

Были, конечно, и не очень обеспеченные семьи, но все равно родители всячески защищали это поколение детей от ситуации дефицита и нехватки чего бы то ни было, любых ресурсов. Порой мама, надрываясь, обеспечивала единственному отпрыску в неполной семье такое же состояние покоя и такое же ощущение, что все хорошо, как и у других. У этих детей, можно сказать, ничего не горело ни за спиной, ни под ногами.

Многие дети не торопятся взрослеть, они не рвутся в самостоятельную жизнь при всем при том, что им был дан хороший старт, может быть, даже трамплин.

Причем это тотальная вещь, она происходит в разных семьях у детей с разными психологическими типами, с разной скоростью взросления, в разных ролевых раскладах – это могут быть как старшие, так и младшие дети.

И когда ребенку уже не 18 лет, а 20, у многих родителей возникает тревога, они начинают понимать, что это существо, хотя и выглядит как взрослое, говорит как взрослое, имеет требования как взрослое, имеет права взрослого, но по-прежнему не имеет взрослой ответственности. Эта деточка, например, «утром просит денег на контрацепцию, а потом плачет, что ему не купили мороженое, как младшему брату». Эта цитата не из моей практики, я ее из светской прессы словила, но по сути эта карикатура – довольно реалистичное описание ситуации.

Высшее образование потеряло и эксклюзивность, и престижность

Мне кажется, сильно повлияла западноевропейская ситуация – социальная и социологическая, хотя там средний возраст взросления другой, – там люди позже образуют браки, позже заводят детей, но довольно рано отделяются от родителей и высшее образование в большинстве случаев получают, уже не живя вместе с семьей. А у нас, как ни странно, квартирный вопрос никуда не делся – как Булгаков его описал, такой он примерно и есть. И живя в доме родителей, ребенок получает высшее образование, оставаясь ребенком в родительском доме.

К тому же высшее образование перестало быть чем-то специфическим, эксклюзивным, престижным. Раньше был один вуз, в который можно было один раз подать документы, именно в него готовились поступать. Сейчас ситуация абсолютно другая – в какой-нибудь институт ребенок непременно поступит, и если не поступит на бюджет, поступит на платное обучение.

Это поколение из средней школы переходит в старшую школу, потом в институт, переваливаясь с бочка на бочок, даже не сильно напрягшись.

По сути, в этом формате для очень многих людей, которые не меняют места проживания, не уезжают в другой город, институт является продолжением школы. Ребенок по-прежнему живет с родителями, он по-прежнему на полном содержании, и обычно его даже не особенно побуждают работать, у него нет и инициативы – зачем подрабатывать, когда родители дают деньги на кофе?

Есть что-то, кроме избыточности и достаточности

На мой взгляд, на ситуацию с детьми влияют отсутствие внятных перспектив развития и роста, отсутствие горизонтов и ясного понимания, чего же достигнешь, если будешь хорошо учиться в высшей школе. Дело в том, что, когда поколение родителей училось и начинало работать в 90-е, было понятно, что в стране бардак, неустроенность, преступность, но было ощущение, что если ты постараешься, то твоя жизнь будет другой. И цели были другие – купить кроссовки или новую куртку тогда было ого-го! Уж не говоря про то, что можно было заработать и купить себе автомобиль и даже скопить на первоначальный взнос на жилье. К тому же была возможность прорастания личной инициативы. Конечно, были знакомства и кумовство, как обычно, но были и социальные лифты.

В России за последние 15–20 лет благополучия довольно четко сложилось иерархически простроенное общество, и если твой папа занял какую-то позицию в фирме, то ты имеешь шанс попасть в дочернюю компанию фирмы на тот же уровень. Ты можешь это сделать только по принадлежности к какому-либо сообществу, семье, структуре. Но если ты не имеешь таких родственников, у тебя вообще очень скромные перспективы продвижения.

Был один социальный лифт – это крупные западные компании, где можно было честно и много работать и достигнуть не чего-то заоблачного, но какого-то понятного благополучия. А сейчас и этого становится меньше.

Это понятно взрослым, но это совсем не то, что понимает 18- или 20-летний человек. Они этого не понимают головой, но они чуют, как