Лондонцы - Маргарет Пембертон

— А почему они не берут воду из Темзы? — спросила Кейт, стараясь утешиться хотя бы тем, что собор Святого Павла каким-то чудом уцелел.

— До воды трудно добраться, ночью случился отлив, — ответил за мисс Годфри Леон.

— Верно, — кивнула Гарриетта, дрожащей рукой пытаясь взять чайную ложечку. — И хотя уже начался прилив, спасти Сити вряд ли удастся. Повторяется пожар 1666 года, когда огонь уничтожал одну улицу за другой и с этим ничего нельзя было сделать.

— Однако собор Святого Павла уцелел! — все-таки поделилась своей радостью Кейт. — Господь уберег его от варваров!

— Думаю, что в него тоже попадали «зажигалки», — развеяла ее иллюзии Гарриетта. — Так что следует благодарить пожарных, вовремя их тушивших. Если бы не их самоотверженность, собор тоже превратился бы в дымящиеся развалины. Уцелели бы и многие здания, если бы их двери не были закрыты на прочные замки и засовы. Ведь в деловой части города находятся офисы крупных компаний и банки, в которые пожарные не имели ни малейшего шанса проникнуть, чтобы попытаться что-нибудь спасти. Одна зажигательная бомба уничтожала целый квартал.

— Уверен, что правительство в ближайшее время примет соответствующие законы и обеспечит сохранность частной собственности, — заметил Леон.

— Полагаю, вы абсолютно правы, мистер Эммерсон! — Гарриетта с трудом встала из-за стола. — Но хороша ложка к обеду! То, что уже сгорело, утрачено навсегда. Спасибо за чай, Кэтрин, но я, пожалуй, пойду, иначе усну, не добравшись до постели.

Все последующие двое суток, пока пожарные Лондона и их добровольные помощники воевали с разбушевавшимся огнем, Леон тоже не сидел сложа руки — он обустраивал убежище на заднем дворе. Одну из узких скамеек он заменил кроватью, чтобы Кейт могла лежать: то, что она, тяжелевшая день ото дня, не имела возможности отдыхать по ночам, его серьезно беспокоило. Вероятно, отец Кейт не представлял, что воздушные налеты будут происходить в течение целой ночи. И вряд ли он предполагал, что его незамужняя дочь забеременеет.

— Не убежище, а настоящий Букингемский дворец! — всплеснула руками Кейт, когда он продемонстрировал ей результаты работы. — Представляете, я только что видела на площади Джека Робсона, сына Чарли. Он служит в морской пехоте, но получил увольнение на сорок восемь часов и приехал домой.

— Джек — отличный малый, — сказал Леон, принимая из рук Кейт тарелку с картофельным пюре и сосисками. — Он сделал теннисный стол из досок, которые сестры Хеллиуэлл использовали как укрытие, и теперь, на радость Эмили и Эстер, играет с Мейвис в пинг-понг.

— Любопытно, с каких это пор вы знакомы с этими божьими одуванчиками? — поинтересовалась заинтригованная Кейт.

— Мы подружились, когда я спас их кота от грозного бультерьера, — ответил Леон. — Если бы не я, этот хищник загрыз бы беднягу.

— А на Фаусте в тот момент был надет противогаз? — спросила Кейт, весьма довольная таким поворотом событий.

— Нет! — рассмеялся Леон, протыкая вилкой сосиску. — Он был без противогаза.

— Как себя чувствует бедняжка Эстер? — Кейт с грустью вспомнила добрые времена, когда она частенько забегала к гадалке, чтобы проведать ее больную сестру. — Ей, наверное, тяжело переносить эти бесконечные налеты. Она очень страдает?

Леон поддел вилкой вторую сосиску и усмехнулся.

— Страдает? Вы шутите! Эстер наслаждается налетами, а не страдает от них!

От изумления Кейт раскрыла рот. Леон расхохотался.

— Когда я спросил у нее, как она переносит бомбежки, она ответила, что для нее это прекрасное развлечение. «Благодарю за заботу, юноша, — сказала она, — но я давно уже не чувствовала такого подъема!»

На смену январским морозам пришла февральская стужа, но холода не обескуражили Леона. Теперь он уже обходился без костыля даже вне дома и потому записался добровольцем в местный отряд гражданской обороны. Однажды, вернувшись с дежурства, Леон рассказал, что Мириам нашла в огороде неразорвавшуюся бомбу, приторочила ее ремнями к спине Билли и, усадив его на велосипед, отправила с опасным грузом в участок на Шутерс-Хилл.

— Естественно, дежурный полицейский страшно испугался и сказал, что мальчик доставил подарок не по адресу. Дескать, нужно отвезти его в местное отделение гражданской обороны. А там в этот день дежурил мистер Ниббс. Представляете, какая у него была физиономия, когда он снимал бомбу у Билли со спины!

От Леона Кейт узнавала и массу других новостей о своих соседях по площади Магнолий. Оказывается, Теда Ломэкса представили к медали за спасение раненых из-под огня. А Мириам, присматривавшая за детьми Мейвис, пока та доставляла курьерскую почту, приютила у себя девочку, в чей дом попала бомба. Звали малышку, ровесницу Берил, Джерри.

— Она очень славная, только немножко замкнутая и тихая, — поделился наблюдениями Леон спустя некоторое время, когда они с Кейт пережидали очередной налет бомбардировщиков в своем убежище.

— Выходит, у Билли теперь уже две подопечных! — позабыв даже об осколках бомб, с противным треском сыплющихся с неба на площадь Магнолий, воскликнула Кейт. — Если дело и дальше так пойдет, скоро у этого молодого человека будет целый гарем!

Вторая неделя февраля в один день ознаменовалась двумя важными событиями. Кейт получила открытку от Ланса Мертона, а Леон прошел долгожданную медицинскую комиссию и был признан годным к дальнейшему прохождению службы.

— Но вы ведь еще не выздоровели! — протестовала Кейт, отказываясь верить тому, что он сообщил ей. — Вы еще сильно хромаете!

— Какое это имеет значение? — улыбнулся Леон, с трудом скрывая свои истинные чувства. — Я слышал, что в британских ВВС служит летчик, у которого два ножных протеза. А вы говорите о какой-то хромоте!

При иных обстоятельствах Леон чувствовал бы себя на седьмом небе, когда ему удалось убедить военного врача, что он готов к возвращению в строй. Даже в мирное время Леон не любил подолгу оставаться на берегу. Ведь у него не было дома, где бы его ждали. После смерти отца он скитался по приютам и чужим углам. Сейчас же все изменилось.

Был ранний вечер, они с Кейт сидели на кухне, наслаждаясь теплом пузатой «буржуйки» и ароматом супа, кипящего в кастрюльке на газовой плите. На подносе остывала буханка свежеиспеченного хлеба. И Леон думал о том, как случилось, что здесь, у Кейт, он впервые почувствовал себя дома. Разумеется, поделиться с ней своими мыслями он не мог. Но знал, что главную роль тут сыграла именно она, проявив к нему великодушие, участие и заботу. На сердце у Леона скребли кошки, ему не хотелось покидать этот райский уголок, где ему было уютно и спокойно. Он знал, что, возможно, никогда сюда не вернется.