Открой чакры, или умри! - Константин Дмитриевич Денисов

— Тоже верно, — вздохнул я, — но поверь, умирать я не собираюсь. Не то чтобы никогда, но вот сегодня точно!

— Хорошо! Как вернёшься, сразу найди меня и сообщи, чтобы я не волновался! — сказал хранитель.

— Замётано! — сказал я и направился по тоннелю в направлении, куда шли следы.

Сеть подземных коммуникаций была разветвлённая, но мне идти было легко, потому что почти везде хорошо была натоптана тропа. Пол был пыльный и довольно рыхлый, поэтому следы отпечатывались очень хорошо. Я нашёл несколько отличных отпечатков и изучил как следует узор подошвы. Я уже почти не сомневался, что следы женские, и все они принадлежали одному человеку. Один и тот же размер, один и тот же рисунок на подошве.

Тоннель, по которому я шёл, был относительно большим. По крайней мере, пара человек вполне могли бы здесь разойтись, не задев друг друга плечами. А вот все боковые ответвления были скорее технического характера. В некоторые вообще пройти было практически невозможно, они были заняты трубами. В некоторые можно пройти, но двигаться там нужно было бы либо сильно пригнувшись, либо даже на четвереньках. Так что, сворачивать особо из этого тоннеля было некуда.

Приблизительно через равные промежутки в пол были вделаны большие решётки, и под ними тоже было пустое пространство. Я пытался посмотреть, но решётка была с мелкими ячейками и не поднималась. Так что, встав на колени и запустив вниз малюсенький светоч, я кое-что разглядел, но это мне дало не очень много. Внизу тоже был тоннель, который шёл как будто прямо под этим, и по его дну бежал ручей. Сомневаюсь, что так было задумано, наверное, вода нашла где-то дырочку и проложила себе путь. Хотя решётки могут намекать на то, что это сливная система… в общем, непонятно.

Через некоторое время я получил возможность изучить нижний тоннель гораздо лучше. Одна из решёток на моём пути была выворочена из пола и стояла возле стены. И следы возле этой дыры как раз обрывались, а продолжались внизу, по берегу бегущего там «ручья».

Я лёг на край и свесил голову вниз осматриваясь. Специального спуска здесь не было, но в боковой стене были выбиты кирпичи. Выбиты не случайным образом, а в шахматном порядке с такими промежутками, что получалось что-то вроде лестницы. По этим выбоинам было довольно легко спускаться и подниматься.

Делать было нечего, пришлось лезть вниз. Как говорится, «назвался груздем, полезай в кузов». Уже и не очень хотелось дальше идти, но нужно было довести дело до конца.

Благо дальше идти было уже не так далеко. Только спустившись, я увидел впереди отблески света. Выход на свободу был близко, и он был открыт всем ветрам. То есть, к убежищу можно было просто элементарно подобраться снизу по этим тоннелям, главное, чтобы кто-то открыл люк.

Уже увидев «свет в конце тоннеля», я шёл к нему и прикидывал, какое расстояние я преодолел от люка. Сделать это было не так-то просто, но по грубым прикидкам получалось, что, наверное, около двух километров. Может, больше, а может, и меньше.

Тоннель обрывался совершенно нетехнологическим образом. Он был просто обрублен. Дойдя до конца, я оказался на краю огромной воронки. Воронка эта была не абы где, а на самом берегу Москвы-реки. Воронка «съела» часть берега, образовав своего рода залив. Да, сюда сбросили что-то очень серьёзное.

Ручей, вырываясь на свободу, дальше бежал по склону, весело перекатываясь на камнях. Он уже промыл себе приличное русло и теперь являлся притоком Москвы-реки. Такая вот карьера!

Я стоял на краю дыры и смотрел вовсе не на ручей. Мне нужно было понять, что это за место и таит ли оно само в себе какую-то опасность. Было бы хорошо пробежаться по окрестностям, но я не мог этого сделать. Вход в убежище был открыт, и я не мог оставить путь к нему без присмотра. Если что, можно будет сюда вернуться позже, хотя дело уже постепенно начинает идти к вечеру. И осознание этого вселило в грудь тревогу.

Ещё раз окинув взглядом окрестности, я вздохнул и направился назад.

25. Оракул

Как говорится, человек предполагает, а кто-то другой за него располагает. И речь идёт вовсе не о боге, а о ком-то с руками и ногами.

Дело в том, что когда я вернулся к люку, он был закрыт! Закрыт и заперт изнутри! Поднять крышку я не мог, она сидела как влитая.

Несколько раз смачно выругавшись, я спустился вниз. Некоторое время стоял, уперев руки в бока и глядя вверх, сверля крышку взглядом и пытаясь понять, что случилось. Грешным делом, начал думать, что это хранитель и есть главный предатель, и следы вовсе не женские, а детские. Но через некоторое время отмёл эту мысль. Этот мальчик на такое был неспособен. И в силу возраста, да и в силу того, что его убежище выбрало хранителем, а это не просто работа. Между ними существует какая-то особая связь, и делать что-то во вред этому месту, думаю, он физически неспособен. Да к тому же закрывание люка не имело смысла. Если бы он имел к этому отношение, то должен был понимать, что я, скорее всего, найду выход на улицу, и, найдя его, вернусь обратно к убежищу. А когда вернусь, то задам неприятные вопросы! Что он будет тогда делать? Если только… к тому времени вопросы задавать будет уже поздно!

Но в эту версию я не верил. Было ещё два варианта. Либо кто-то совершал обход нижнего яруса… а, как знать, вдруг я просто чего-то не знаю про распорядок убежища и организацию охраны? Так вот, кто-то совершал обход и, увидев открытый люк, запер его. Но тогда он должен доложить об этом хранителю, а тот прикажет люк открыть, чтобы я мог вернуться. Но сидеть и ждать этого, было бы глупо, потому что это всего лишь версия и на деле всё может быть совершенно иначе.

Ну и последний вариант, люк закрыл тот, кто этим тоннелем регулярно пользуется. Причина неясна, случайно ли он, или скорее она, обнаружила открытый люк, или нет, неважно. Возможно, нас выследили, и меня просто решили оставить снаружи. Возможно, это было сделано потому, что скоро здесь кто-то пойдёт через тоннель и чтобы я вступил с ним в схватку. Если это будет организованное нападение, то я вряд ли один смогу его остановить. Совершенно точно не смогу. Отсюда вывод, нужно как можно быстрее вернуться в убежище через верх, чтобы принять какие-нибудь