Лицеист - Василий Горъ

Кун Су, но понимал, что телохранитель Чжон упрется, ибо еще не настолько доверяет моим и Даудовским. А когда оказался на улице и оглядел «Фиалку» свежим взглядом, пришел к выводу, что веса пяти лишних человек она, скорее всего, даже не заметит. Так что разулся, первым поднялся на борт, показал, где брать сменную обувь, очень энергично взмахнул рукой и… был вынужден сначала передать «командование» Янке, а затем принять звонок от Задорожного. Хотя, откровенно говоря, общаться с ним и его друзьями не было никакого желания.

Появившаяся картинка, как обычно, показала не одно, а четыре лица, и я, пожелав парням здравствовать, вопросительно уставился на Костю, судя по всему, собиравшемуся взять на себя бремя нелегкого разговора.

Он помолчал несколько секунд, видимо, дожидаясь смены аватара на реальное лицо, а когда допер, что я не собираюсь этого делать, помрачнел еще сильнее:

— Лют, мы еще раз проанализировали свои требования, пришли к выводу, что не имели никакого морального права требовать от тебя что-либо подобное, искренне сожалеем о содеянном и хотим вернуть прежний формат отношений.

Несмотря на нежелание с ними говорить, я готовился к этому разговору без дураков. Поэтому прошел на нос «Фиалки», лег на «свое» место, подложил руку под голову и, закрыв глаза, мрачно вздохнул:

— Парни, проблема не только в ваших требованиях. До появления в моей команде Эиру, Наоки и Лиджуан в вас не чувствовалось расчета — вы дружили просто потому, что этого требовала душа. А теперь появились цели. Причем не у одного-двух, а у всех четверых. И это здорово напрягает. Для того, чтобы не показаться голословным, задам простой вопрос: кто из вас готов поклясться Даром, что отказался от мысли завоевать руку, сердце или хотя бы тело этих девушек?

Как и следовало ожидать, взгляды опустили все до единого. Ненадолго — секунды на три-четыре. А потом Паша снова уставился на моего аватара и «объяснился»:

— Лют, у нас самые серьезные намерения!

— Я понимаю… — криво усмехнулся я. — И это, и то, что прежний формат отношений нужен вам не для того, чтобы вернуть дружбу: вам требуется возможность добиваться желаемого. Знаете, если бы мою команду собрали просто так, то я бы, пожалуй, отошел в сторону и не мешал вашей четверке биться головой о монолитную стену традиций Императорских родов. Но мы занимаемся пусть и непонятным лично вам, но все-таки очень серьезным делом. А ваше дурное упрямство или, если угодно, редкая целеустремленность будет слишком сильно мешать и в какой-то момент гарантированно вызовет противодействие. Причем не мое, а тех личностей, которые являются основными выгодоприобретателями нашей деятельности.

— Ты хочешь сказать, что проявляешь великодушие, защищая нас от неких проблем⁈ — съязвил все тот же Воронов и окончательно испортил мне настроение:

— Нет, Паш, я вас больше не защищаю. И это не великодушие, а голый расчет — я не хочу, чтобы вы, очередной раз проигнорировав добрый совет, когда-нибудь возненавидели меня за свои собственные ошибки.

— То есть, тебе…

— Паша, заткнись, пока не договорился до ни разу не ученической дуэли! — холодно процедил я и перевел взгляд на Задорожного: — Костя, задам тебе еще один вопрос: скажи, кто из вас НЕ строит планы, так или иначе связанные с тем, что я — физик со вторичкой-«Молнией»?

— Ты прав и в этом… — нехотя признал он.

— На нас давят… и помогли увидеть перспективы…

— Можете о них забыть: не знаю, как другие физики, а я не люблю, когда меня пытаются использовать. На этом все. Хотя нет, пожалуй, озвучу еще один тезис: здороваться буду. Ибо хорошего не забываю. Но сократить дистанцию больше не позволю. Удачи…

Звонок сбросил сам, вернулся в реальность из «картинки», все еще стоящей перед глазами, обратил внимание, что нос яхты уже смотрит на выход из марины, устало потер лицо и услышал грустный голос Незаменимой:

— Они неплохие ребята, но привыкли считать, что вся Вселенная вертится вокруг них. Вот и не могут смириться с тем, что это оказалось не так. Не берите в голову, мой господин: у вас есть друг, который это умеет. И который в своей личной табели о рангах уже поставил дружбу с вами на первое место.

— Спасибо за поддержку… — повернувшись к ней, грустно улыбнулся я, оглядел с головы до ног и спросил, почему она не пошла переодеваться. Ответ слегка развеселил:

— Я собиралась. Но присмотрелась к своей табели о рангах и обнаружила, что купальники, даже самые модные, стоят неизмеримо ниже вас!

— А солнце, море, яхта и красивый загар?

— Пока не присматривалась, но подозреваю, что и с ними та же история! — тихонько хихикнула она. Потом услышала приближающиеся голоса и резко посерьезнела: — Ладно, я побежала. Если что — буду на транце. Вместе с…

— Никаких транцев! — негромко, но предельно жестко заявил я. — Твое место рядом со мной. Даже на отдыхе!

Валя кивнула. Опустив ресницы, чтобы спрятать радость, появившуюся во взгляде. И, взмахнув подолом светло-голубого летнего платьица, унеслась по «свободному» борту к корме. Я тоже поднялся на ноги, наткнулся взглядом на роскошные фигуры матушки и Раисы Александровны, показавшихся из-за кокпита, удивился тому, что женщины надели абсолютно одинаковые ярко-красные купальники, решил, что это некий знак мне-любимому, и выбросил из головы разговор с бывшими друзьями:

— Дамы, ваша красота уязвила само солнце и заставила его покатиться к горизонту…

— Дамский угодник! — довольно мурлыкнула Зыбина и, вредничая, повела убийственным бюстом из стороны в сторону. А тетя «Света», пребывавшая в образе отставной разведчицы, покровительственно кивнула:

— В принципе, неплохо. Но краткость и комплименты несовместимы — голос, взгляд и мысль обязаны надежно зачаровывать, заставлять забывать обо всем на свете и вызывать неудержимое желание идти за военнослужащим хоть на край света! А тут, извини, ни душе, ни сердцу. В общем, тренируйся…

Мы с Суккубой и Даудом, как раз возникшим в поле зрения, заржали, а матушка величественно оперлась на мою руку, опустилась на пружинящий настил, легла на спину, повернула голову вправо, чуть приспустила солнечные очки и вперила «тяжелый» взгляд в Аль Сауда:

— Зря смеетесь, новобранец: этот рядовой сделал пусть неуклюжую, но полноценную попытку проявить себя. А вы молчите, как рыба об лед. Поэтому в темпе возвращаемся на исходную, резко собираемся с мыслями, выходим строевым шагом на нос плавсредства типа «яхта моторная, скоростная», изучаем диспозицию и, не мямля, не блея