Лунатики - Брэдли Дентон

Стивен попробовал было вырваться, но Джек ему не позволил, так что Стивену пришлось сесть между корнями дуба и выслушать.

– Когда смотришь на Луну, – сказал Джек, расхаживая туда-сюда, – не видишь, что она от нас отдаляется. Она ничего не может с этим поделать. Сам факт, что она во всех смыслах вместе с нами, означает, что ей приходится пытаться нас покидать. Какая ирония, не правда ли?

– Как скажешь.

Джек остановился.

– Тут ни при чем, что я скажу! – завопил он. – Это в природе отношений! По той же причине она не показывает нам свою темную сторону!

– Хорошо, хорошо, – сказал Стивен. – Я тебе верю.

Джек глубоко вздохнул и выставил кулаки перед грудью:

– Так вот, Земля и Луна. Они были вместе четыре с половиной миллиарда лет, и за время этого долгого сожительства приливно-отливные фрикции и другие не поддающиеся лечению проблемы вынудили Луну все время оборачиваться к Земле своей симпатичной стороной. Но одновременно ее собственное приливно-отливное влияние и пассивно-агрессивные манипуляции замедлили вращение Земли, показывая, что их отношения, без сомнений, взаимозависимы. Следишь за моей мыслью?

Стивен кивнул. Он следил. Пока.

Джек развел руки:

– Так вот, чтобы сохранить угловой импульс и не потерять свою идентичность как индивидуума, у Луны нет другого выбора, кроме как отступать от Земли примерно на два дюйма в год.

– Это немного, – сказал Стивен.

Джек упер руки в бедра:

– Не в том случае, если речь идет о миллиардах и триллионах лет, дружище. Но суть не в этом, а вот в чем: иметь ее означает терять ее. Вот она, основная дихотомия – инь-ян, черное-белое, сладкое-кислое или шоколад и арахисовое масло.

Стивен притянул колени к груди.

– Так ты говоришь, что она уходит, и я ничего не могу с этим поделать.

– Ха! – рявкнул Джек. – Вот чего стоят ваши гуманитарные знания. Конечно, Луна тихонько уходит – но даже пока она отступает, примирение двух сторон уже маячит на горизонте. Ведь вращение Земли все же умеряется страстной силой приливов и отливов, и оно и дальше будет замедляться, пока наконец земной день не станет той же длины, что лунный месяц. И с этого момента счастливая пара будет вращаться совершенно синхронно!

Все свои следующие слова он подчеркивал, тыча указательном пальцем Стивену прямо под нос.

– Тогда, и только тогда, – сказал он, – Луна опять начнет приближаться к Земле. На самом деле она будет подходить все ближе, и ближе, и ближе.

– Но до того, как она сможет подойти ближе, – сказал Стивен, – ей придется уйти далеко?

Джек хлопнул себя по бедру:

– Да! Это неизбежно!

Он посмотрел на Луну и опять поднял руки над головой:

– Это же гребаная физика!

Стивен опять встал.

– Так ты предполагаешь, что, если на первый взгляд я сейчас теряю Кэти, – сказал он, – потом она может снова ко мне вернуться?

Джек опустил руки, высоко поднял голову и озадаченно посмотрел на Стивена.

– При чем тут вообще Кэти? – спросил он. – Я говорил о Луне, вот о чем.

Стивен на секунду пришел в замешательство, но потом не выдержал и засмеялся. Он сидел на холодной земле в лесной чаще посреди вьюги, слушая, как голый мужик читает лекцию по орбитальной динамике.

Это он чокнутый.

И тут у него появился другой вопрос.

– Так что случится потом? – спросил он. – Что случится, когда Луна подойдет близко?

– О, – сказал Джек, пощипывая бороду. – Это стадия «пока смерть не разлучит нас». Видишь ли, в конечном счете Земля и Луна подойдут друг к другу так близко, что страстный напор приливов и отливов разорвет Луну на части.

– Мило.

– Да, – пожал плечами Джек, – но Земля умрет или состарится немногим позже. Так что это, пожалуй, самый счастливый конец для космического брака. Не хочешь теперь вернуться на поляну?

Стивен вздрогнул.

– Я бы хотел, – сказал он, – но мне нужно согреться. Пожалуй, я лучше пойду в дом.

Джек показал на луноцвет, который Стивен все еще держал в руке.

– Сначала попробуй это, – сказал он.

Стивен сдался. Он поднес цветок ко рту, и когда лепестки коснулись его губ и языка, все его тело содрогнулось, будто он схватился за электрический забор.

– О-о-о, – сказал он и съел цветок целиком.

Вкус был великолепен, и Стивену полегчало. Его кожу покалывало, а в голове загудело.

– Первый шаг к свободе, – подмигнул Джек. Потом опять воздел руки, и Лили подняла его и понесла к поляне.

Стивен последовал за ними, но он шел прогулочным шагом, хотя бурлящая в венах кровь и толкала его на бег. Это был вопрос гордости.

Прямо у поляны он столкнулся с Томми Моррисоном.

Они остановились и настороженно посмотрели друг на друга. Их стычка у дома Хэлли произошла больше четырех месяцев назад, но с тех пор они не сказали друг другу ни слова.

Нa Томми опять были джинсы и ковбойские ботинки, и он застегивал рубашку. Но, застегивая рубашку, он не отводил взгляда от Стивена.

– Ты опять хочешь дать мне пинок под зад? – спросил он.

Стивен мотнул головой:

– Я лучше воздержусь. И я хочу извиниться за первую попытку. А также за попытку облить твой пикап.

Томми, похоже, этим удовлетворился.

– Нет проблем. – Он пошел в сторону. – Увидимся на ужине в час или два.

– Ты покидаешь наш пикник? – спросил Стивен.

– Да, – сказал Томми после паузы. – Мне нужно кое о чем поразмыслить. Когда прилетела эта ваша богиня, на меня снизошло откровение, и я понял, что я гей.

Стивен не знал, что сказать.

– Слушай, не смотри на меня так, – сказал Томми. – Это просто неизвестная мне до настоящего времени информация, вот и все, так что мне нужно все тщательно обдумать. А кроме того, никто не выключил плиту, когда мы все сюда побежали, а мы же не хотим, чтобы чили превратилось в коричневые угольки на дне кастрюли.

– Ладно, – сказал Стивен.

– Вот именно, – сказал Томми. Он опять пошел к дому. – До встречи.

– До встречи, – сказал Стивен, глядя, как Томми исчезает за деревьями.

Потом он пошел к поляне и, подойдя ближе, увидел, что там все еще голые. Они пели «Лев сегодня спит»,[21] более или менее в такт, а Лили хватала по очереди каждого и поднимала выше деревьев, а потом опускала обратно на землю. Повсюду летали перья и снежные хлопья.

Стивен вышел на поляну как раз в тот момент, когда наверх поднималась Кэти. Подлетев к небу, она засмеялась. Такого смеха Стивен никогда раньше у нее не слышал.

Тут все остальные заметили, что он вернулся, и, похоже, были от этого просто счастливы. Даже Дуэйн, которого Стивен едва знал. А Кэролин и Хэлли обе его поцеловали, и он решил, что ему тут нравится.

Потом Лили вернула Кэти на землю, и Кэти, увидев Стивена, подбежала к нему и обвила его шею руками.

– Я тосковала по тебе, – сказала она.

Он решил, что не бывает ничего лучше сегодняшнего дня.

– Я тоже по тебе тосковал. У нас будет ребенок?

Глаза у Кэти стали испуганными.

– Видимо, да, – сказала она. – Но…

Он не дал ей закончить:

– Хорошо. Как раз вовремя.

Лицо Кэти осветилось счастливой улыбкой. Она взяла Стивена за руки и закружила его.

– Снимай одежду! – кричала она. – Пой с нами! Танцуй с нами!

Стивен решил пойти на компромисс. Он пел, и танцевал, и даже снял рубашку и махал ею над головой – но штаны оставил. Даже опьянев от нектара луноцвета и танцуя в снегу под полной Луной, он твердо решил вести себя достойно. Вскоре он станет отцом и должен подавать хороший пример.

Глава 24

Наутро богиня попрощалась

Наутро богиня попрощалась. Она сказала Джеку, что на сей раз действительно не сможет вернуться снова.

Они находились в угловой спаленке в восточном крыле. В четыре утра, когда все еще танцевали и пели до изнеможения, Джек и Лили пошли сюда и занялись любовью. Лили сказала тогда, что это в последний раз. Но по крайней мере, думал Джек, она сказала это сама. Она пришла к нему еще раз, прежде чем покинуть.

– Луна садится, – сказала Лили. – Я тут слишком задержалась.

Джек крепче прижал ее к себе под одеялом.

– Хорошо, – сказал он.

Он пытался не вести себя как сопляк, но это было нелегко.

Лили нежно отстранила его и вылезла из кровати. Цокая когтями по деревянному полу, она подошла к двухстворчатому окну на восточной стороне. Когда она отодвинула занавески и распахнула окно, первые лучи утреннего солнца осветили ее лицо и груди. Она выгнула спину и расправила крылья.

Джек попытался сохранить в памяти этот образ. Он хотел запомнить ее такой. Он никогда прежде не видел ее в солнечном свете.

Лили оглянулась на него и начала что-то говорить, но внезапно задрожала и согнулась, обхватив руками живот. Ее слова заглушил крик боли.