Свой среди воров - Дуглас Хьюлик

Я кивнул статуе, воспринимая ее по-новому. Когда наваждение кончится, я обязательно почту Ангела в его храме.

Мендросс уже прибирался, когда я подошел к лотку. Время давно перевалило за полдень, и все, кто приходил на базар за фруктами, давно отоварились. Он перекладывал мешки, перетряхивал ящики и кричал на сынка-лоботряса. Я уже видел, что тележка с лежалым и уцененным товаром стояла почти заполненная.

– Черт тебя подери, проклятый мальчишка! – рычал Мендросс привычно и без огонька. – Шевели булками, а то ничего не сбудем! Вон, Анчака уже набил тачку и был таков! Если я останусь сидеть с кучей гнили… Святые Ангелы и императоры – а ты откуда взялся?!

Я улыбнулся: при виде меня торговец чуть не выронил корзину с фигами.

– Не жалуют меня бывшие Уши, – заметил я сухо.

Мендросс быстро облизнул губы и оглядел бродившие толпы.

– Уходи! – прошипел он. – Сейчас же!

Я скрестил руки на груди и уставился на него. Меня начало утомлять повальное неприятие моей персоны на территории Никко. Может быть, Никко за мной и охотится, но я не зачумленный.

– Я уйду, – сказал я, – когда заберу пакет, который оставил у тебя в лавке.

Мендросс взглянул на Железо. Я бы отвел Ухо в сторону, но тот бы не дал, и я кивнул Мендроссу: продолжай.

– То-то и оно, – подхватил торговец. – Тобой интересовались.

Он поставил корзину на землю и подошел ближе.

– И этим… тоже.

– Этим? – вскинулся я.

Кому пришло в голову спросить про дневник у Мендросса?

– Кто это был?

Мендросс переступил с ноги на ногу.

– Высокий тип. В плаще с капюшоном. – Он сглотнул. – Без лица.

Тень?! Проклятье!

– Он что, потребовал отдать ему это?

– Нет-нет, только спросил, не видел ли я этого у тебя. И не знаю ли, где искать.

Я облегченно выдохнул.

– Кто еще?

Мендросс открыл было рот, но не успел ответить.

– Ну, я спрашивал, как всегда, – услышал я за спиной голос Бронзового Дегана. – Не знаю, считается ли это?

Я развернулся, улыбаясь во весь рот.

Он стоял возле тени, пролегшей от статуи, и шкодливо ухмылялся.

– По крайней мере, я не пришел тебя убивать.

– Не зарекайся, – рассмеялся я и оценил его новую шляпу – алую, в тон одежде, и с персикового цвета пером. Еще я заметил у него холщовый мешок.

– Как ты удрал от… – начал я и шагнул вперед, но на плечо мне легла тяжелая рука.

– Не так быстро, – возразил Железо. – У нас договоренность.

– Я не забыл, – ответил я и попытался сбросить его руку, но тщетно.

– Конечно. Я просто хочу увериться, что он это знает, – кивнул Железо и указал на Дегана.

Мой взгляд гулял меж Деганов. Те не смотрели на меня и не улыбались. Моя радость угасла так же стремительно, как возникла.

Мендросс позади нас быстро попятился за занавеску. Везучий, гад.

– Что за договоренность? – спросил Деган.

– Он обещал отдать ей дневник, – ответил Железо, убирая руку с моего плеча. – А я выступаю гарантом.

– Она – это Одиночество?

– Именно.

Деган посмотрел на меня, потом снова на Железо.

– Я не позволю, – сказал он наконец.

– Что?

Я шагнул вперед. Меня никто не остановил. Я сделал еще три шага и оказался перед Деганом.

– Какого черта? Ты-то почему не позволишь?

– Ты знаешь, зачем Одиночеству нужна эта книга, Дрот? – осведомился он очень терпеливо.

– Да! – резко ответил я. – А ты?

Деган вскинул брови и еле слышно произнес:

– Она хочет убить императора.

Я невольно попятился.

– Ты знал? Все это время… знал? Сукин сын!

Деган покачал головой:

– Нет. Все не так. Я не знал, зачем Одиночеству книга. Подозревал, но не был уверен. – Он посмотрел на Железо. – До сего момента.

– Ты знаешь, что так надо, – сказал тот.

– Я знаю, что это ты так считаешь, но придерживаюсь другого мнения.

– Ты в меньшинстве, – мрачно проговорил Железо.

– А при чем количество, когда речь о добре и зле? – вспылил Деган. – Клятва есть Клятва, будь ты один или тебя поддерживает сто человек!

– Одну минуту, – вмешался я. – Какая Клятва? Та самая?

И я быстро оглядел базар в поисках богатырей с необычными мечами, но тех по-прежнему было только двое, и они стояли рядом со мной.

– Ты хочешь сказать, что в этом деле участвуют и другие Деганы?

– Мы старый Орден, – сказал Деган, не сводя глаз с Железа. – Его основали двести одиннадцать лет тому назад. Ты же не думаешь, будто мы только и знали, что торговать обетованием службы? Поверь, есть много способов лучше заработать на жизнь.

Железо шагнул к нему:

– Довольно, Бронза. Это не для чужих ушей.

– Нет, почему же? – сухо усмехнулся Деган.

Он опустил холщовый мешок на землю, освободив обе руки и пристально наблюдая за собратом.

– У Деганов есть «высшая» цель, ради которой основали наш Орден. Одна беда: мы разошлись во мнениях на ее счет. Первоначальной чистоты больше нет. Похоже, – тут его голос зазвенел сталью, – что некоторые предпочли быть трусами, нежели людьми чести.

– Не путай упрямство с преданностью, Бронза, – возразил Железо. – В признании правды нет никакой трусости.

– Как и благородства в уничтожении того, что клялся защищать!

У меня засосало под ложечкой.

– Вы говорите об императоре, – сказал я. – Мать вашу так! Деганы поклялись защищать императора?

– Нет, – ответил Железо, – не императора – империю. Между ними есть разница.

– Не в этом случае, – парировал Деган.

– Особенно в этом случае, – не отступился тот.

– Если вы его убьете, империи конец.

– А если не убьем, она сожрет себя заживо.

Деган скрипнул зубами и положил ладонь на рукоять меча.

– Ты этого не знаешь.

Мне было знакомо это выражение его лица. Он и не думал сдаваться.

Дьявольщина!

– Это далекий от жизни спор, – вмешался я. – Я заключил сделку с Одиночеством. Хорошо это или плохо, но книга отправится к ней.

– Нет, не отправится.

– Ты не понимаешь. Я…

– Нет, это ты не понимаешь, – оборвал меня Деган, сделал глубокий вдох и посмотрел мне в глаза. – Я вообще не оставляю тебе выбора. Ты сейчас же отдашь мне дневник.

Я моргнул.

– Ты угрожаешь мне?

– Нет, – сказал Деган. – Я призываю исполнить Клятву.

И тут Железо нанес удар.

27

Железо метнулся мимо меня быстрее, чем я мог вообразить в исполнении такой туши. Деган засек движение через долю секунды и потянулся за мечом, но я видел, что поздно. Черт, я отвлек его! Железо уже держал меч наголо, а Деган только тянул клинок из ножен.

Железо не воспользовался своим оружием ради преимущества в скорости. Левой рукой он перехватил правую руку Дегана, не давая вытащить меч. И правой дал Дегану в челюсть, да так, что у того запрокинулась голова. Затем ударил еще, еще и еще – бил размеренно и строго по точкам: голова, горло, живот. Деган уворачивался как мог, пригибаясь и виляя плечами и тазом. Два удара не попали в цель, скользнув по плечу и ребрам, и он устоял на ногах.

Вокруг уже орали; кто-то проталкивался от нас, а кто-то к нам, чтобы поглазеть на драку.

Моя правая рука инстинктивно потянулась к рапире, и я машинально отступил на два шага, создавая дистанцию для удара. И остановился.

Кому помогать?

Железо замахнулся для нового удара, Деган извернулся и врезал левой. Тот успел запрокинуть голову, кулак Дегана пролетел мимо. Железо улыбнулся. И тут Бронза со всей силы заехал ему локтем в лицо – аж хрустнуло.

Они отскочили друг от друга. Железо попятился, держась за лицо, а Деган вырвал руку из захвата и выдернул меч.

Теперь толпа поперла прочь – блеск стали перепугал всех насмерть. Торговцы, которые уже начали кричать про особую скидку для зрителей, теперь звали Крушаков. Щипачи, которые уже вовсю прочесывали толпу, похватали что могли и смылись, пока не стало совсем жарко.

А я все стоял, положив руку на рукоять рапиры, и не мог заставить себя вмешаться. Мне было наплевать на Железо, – в конце концов, он был всего лишь горой мускулов для присмотра за мной, чтобы я не надул госпожу. Но он воплощал мое соглашение с Одиночеством, и будущее империи, и безопасность сестры – как и мою собственную. Если я помогу его прикончить, со всем перечисленным придется проститься. И честно говоря, я не хотел нарушать еще одно, совсем свежее обещание. Моя рана не успела затянуться.

Но я обещал и Дегану. Нет, не обещал – поклялся. Он так серьезно относился к Клятве, что даже принял бой с Тенью. Мог ли я сделать меньше? Смогу ли, глядя ему в глаза, сказать, что слово, данное Одиночеству, важнее, чем его клятва? Черт, это же Деган – кто может быть вообще важнее его?