Солнценосец - Роман Мережук

Лотт смотрит на обугленные остовы большого дома. Он словно воочию наблюдает, как остготы забивают двери и окна, лишая жителей возможности принять грудью меч. От просмоленных факелов гонтовая крыша занимается сначала скромным огоньком, который медленно вбирает ненасытным чревом кусочек за кусочком, пока не добирается до спрятанного внутри лакомства.

- Женщин нет, - говорит Кайл. Маленького роста, сын мелкого дворянина всегда чуть приподнимается на стремени, чтобы выглядеть вровень с остальными оруженосцами. - Скорее всего, напали Волчьи Шкуры. Женщины Империи ценятся дороже золота и оружия у этого племени.

- Или Сушеные Уши, - вставляет Зейд. Юноша чешет щетинистую щеку и развивает мысль. - Они торгуют с пиратами, а те продают живой товар людям пирамид.

- Это не они, - отмахивается Сторм.

Брат спрыгивает с гнедого жеребца по кличке Вихрь, быстрого как ветер, и подходит к ближайшему трупу. Бедолаге раскроили череп, но Сторма не интересует причина смерти. Рыцарь откидывает прядь волос цвета древесной коры. Залитое кровью лицо пугает Лотта спокойным и умиротворенным взглядом. Оруженосец украдкой смотрит на сира Томаса, боясь, что тот заметит минутную слабость. Но лорд Кэнсвудский увлеченно следит за братом.

- Видишь, - говорит Сторм, - и правое, и левое на месте. Сушеные Уши любят собирать трофеи. Поверь, если бы на деревню напали они, мы бы узнали. Эти парни не умеют действовать тихо.

- Тогда кто? - спрашивает Кайл.

- Лесные Призраки, - странно, но Лотт произносит слова твердо и уверенно, а не мямлит, как это с ним случается в присутствии сира Томаса.

Кайл фыркает и готовится осадить очередной шуточкой, но Сторм смотрит на него и под этим взглядом Кайл опускается в седло, становясь почти карликом.

Кайл ненавидит его за то, что Лотт простолюдин. Он только делает вид, что смирился с положением вещей. Как только представляется случай, мелкий оруженосец напоминает о низком происхождении. Его слова давно не ранят Лотта. В отличие от брата он не забыл, откуда родом.

Сливовая. Деревенька на границе с Шэнсвудом. И они со Стормом - последние из ее жителей. Он не злопамятен, нет. Он не станет мстить, когда дружина князя Кэнсвуда настигнет остготов. Но и милости им не видать.

- Верно, - говорит брат. - Все трупы здесь - только крестьяне. Призраки забирают павших, как знак устрашения.

- Хорошо, - сир Томас угрюмо кивает. - Я знаю некоторые их лежки. В дне пути от Каменных Стражей есть одна. Если поторопимся, нагоним.

Сир Томас в гневе. Ему нанесли обиду, показав брешь в защите княжества. Он выставляет дозорных и шлет разведывательные отряды. Князь готовится выбить язычников со своей земли мечами и топорами.

- Молодец, - Сторм тычет его локтем под бок, и подмигивает. - Все ждал, когда сообразишь.

- Ты знал? - удивленно произносит Лотт.

- Конечно. Не стану же я забирать всю славу себе. И тебе перепадет кусочек. Кайл и Зейд дураки, они не понимают эту жизнь так, как мы. Мы Марши, Лотт. Я начну новую родословную, а ты ее закрепишь.

Сторм бьет себя в грудь. На панцире черной краской нарисован герб их милорда - вепрь со сломанным клыком.

Лотт слабо улыбается, думая, что это самая большая похвала, которую он слышал от брата за лет пять. Возможно, быть вторым после лучшего не так уж и плохо, если первый - твой брат?

- Как знать, может, я первым продолжу нашу родословную, - отвечает ему Лотт и гордо показывает сокровище.

Колечко с аметистом кажется крохотным в кольчужной рукавице, но Лотт смотрит на него как на алмаз размером с яйцо.

- Я сделаю Беатрис предложение, когда вернусь. И, думаю, она согласится.

Брат прыскает в кулак раз, другой, пытается справиться с собой, но веселье продолжает литься из него как эль из бездонного рога. На смех собираются воины. Зейд глупо посмеивается, Кайл ожидает. Лотт готов поспорить на то, что в уголках губ благородного оруженосца он видит не слюну, а желчь.

- Он хочет жениться на потаскухе Бетти, - отдышавшись, говорит собравшимся Сторм. - Ох, братец-братец, ты все-таки непроходимый тупица.

Лотт бьет его в лицо. Попадает в сочленение шлема, но удар достаточно сильный, и Сторм падает, марая начищенные доспехи. Лотт колотит его изо всех сил, но удары не достигают цели. Брат либо уворачивается, либо блокирует их. Он терпеливо ждет, когда Лотт выдохнется, перехватывает руку и валит того на землю. Садится сверху и придавливает коленом шею.

Удар. Щека Лотта пылает. Еще один. Кожа лопается как кожура на перезрелом плоду. Ему трудно дышать, Лотт открывает рот, но вместо глотка воздуха внутрь затекает кровь и грязь.

- Бил, когда не ждал, - шипит брат, методично нанося удары. - Подонок. Получай. Еще разок. Не будь мы одной крови, я давно бы сломал твою хлипкую гусиную шейку.

- Гусиную шейку - где-то рядом булькает от удовольствия Кайл. Он недолюбливает Сторма так же, как и Лотта, но старший брат опаснее. Поэтому Кайл предпочитает пресмыкаться перед ним, сконцентрировав ненависть на Лотте.

- Твоя Беатрис просто шлюха, - говорит брат. - И ты знал бы про это, не будь олухом. Дает каждому за безделушки. Джорджу Месяцу за место при дворе, Зейду за стеклянные бусы.

Лотт делает рывок, но брат держит крепко. Колено давит на шейные позвонки, он почти слышит хруст, с которым они вот-вот сломаются.

- Меня обслужила лучше девок из борделя, - язвит Сторм. - Извивалась как ведьма на огне. Всего-то за браслетик. За колечко из тебя-то она выпьет все соки.

- Хватит, - властно произносит сир Томас.

Голова Лотта гудит, как церковный колокол. Брат ослабляет хватку. Лотт тянется к ножнам.

- Прекратить!

Желание начать неравный бой велико, но годы послушания берут свое. Левый глаз медленно заплывает. Зейд протягивает ему платок. Лотт прикладывает к щеке вначале рукавицу. Холодная кольчуга на мгновение облегчает жгучую боль.

- Мои оруженосцы не устраивают драки между собой, когда есть враги вне княжеских стен, - произносит лорд Кэнсли, сверкая глазами. - Они не пускают друг другу кровь из-за глупых баб. Сторм, я начинаю жалеть, о том, что возвел тебя в рыцари.

Брат скорбно склоняет голову. Внезапно Лотт понимает, что рыцарство - все, чем он дорожит. Сторм жаждет славы, желает вступить в ряды Железной Вольницы. Он хочет стать правой рукой сира Томаса и на этом пути не погнушается переступить через труп брата.

- Я виновен, мой лорд, - говорит брат. - Я приму любое наказание.

- Вы все виновны, - отвечает лорд Кэнсвудский. - Лотт виновен, потому что затеял драку, ты - потому что не смог подобрать нужных слов. А вы двое, - сир Томас смотрит на притихших Зейда и Кайла, - не разняли их. Такие воины мне не нужны.